Бумеранги (СИ)

Он его убьет!

Глава 7

Не знаю, сколько проходит времени до появления полиции. Придя в себя, я, кутаясь в любезно предоставленный администратором халат, дрожу, сидя в фойе. Наконец, вниз спускается Костя, слегка пошатываясь. Выглядит он неважно, один глаз заплыл, ухо, в котором было крошечное колечко, порвано и заляпано кровью, как и некогда белоснежная рубашка-поло.

Насильника увозят быстро и почему-то врачи скорой помощи.

На какое-то время обо мне забывают, и я даже собираюсь незаметно сбежать, но вот снова появляется Костя, подходит вплотную. Некоторое время смотрит на меня сверху вниз, словно я диво дивное или, что вероятнее, чудище неведомое. Затем плюхается рядом на кожаный диванчик. Кое-что пишет в телефоне, потом протягивает мне:

«Он говорит, что ты сама спровоцировала. Так оно и было, с одной стороны, но… Я сказал, что ты моя девушка. Напилась. И они тебя увели обманом. Я пошел следом. Держись этой же легенды».

Я судорожно киваю.

«От заявления и вообще каких-либо претензий откажись», - показывает он.

- Но почему? - ахаю я.

«Я выколол ему глаз ключом. Надо это замять».

А потом, не понимая, что на меня находит, в состоянии аффекта или шока, я кидаюсь Косте на шею, обнимаю изо всех сил и рыдаю, шепча слова благодарности. Не имеет значения то, что он не слышит. Главное, что не отталкивает. Позволяет себя обнимать и плакать, шептать в не функционирующие уши, что это было очень страшно. И очень больно. И что он был чертовски прав - меня не насиловали. Меня вообще никто никогда не обижал. Наоборот, всю жизнь оберегали, холили и лелеяли. И только теперь я понимаю, как мои речи что в клинике выглядели со стороны: тупейшая насмешка над всеми несчастными женщинами, с которыми это случилось на самом деле. И мне так стыдно. Боже, как же мне стыдно. Сегодня я побывала в аду. И Костя - он мой герой.

Наконец, нахожу в себе силы оторваться от него. Отстраняюсь на достаточное, чтобы он мог увидеть мое лицо, расстояние. Опухшее, заплаканное - не имеет значения. Я говорю: Спасибо.

Пусть прочитает по губам. Я повторяю снова и снова. Костя абсолютно серьезен. Конечно же, молчит, просто смотрит. Я произнесла это слово уже раз тридцать, когда он, наконец, обнимает меня - теперь уже сам. Прижимает к себе. И позволяет выплакать ужас этой ночи и боль несправедливости последних лет.

Костя

Глубокая ночь застилает узкую улицу за окном долгожданной тишиной. В городе по-зимнему зябко. Тускло. Осень закончилась, наплевав на даты в календаре. Осени в этом году больше не будет, отмучились. Нам предстоит длинная тягомотная зима, а следом, если повезет, и весна, бередящая спрятанное в уголках души волнительное и робкое «а вдруг повезет». Ее тоже как-то нужно будет пережить. Приспособиться.