Бумеранги (СИ)

Я думала о том, что люблю его. Хотела и одновременно боялась произнести это вслух.

Наверное, если бы его отец запретил сыну играть в компьютерные игры так много, мы бы сейчас имели перед глазами совсем другого Костю, не таскающего в кармане кастет, не хранящего в машине пару бит, и не готового в любой момент кинуться в драку, чтобы обозначить свое право на жизнь.

Он сильно переживал, пока вез свою собаку в ветлечебницу, я была с ним, переводила его объяснения ветеринарам. В такие моменты он - сильный, смелый, богатый - со своим севшим телефоном, мятым блокнотом и ручкой, кажется беспомощным и уязвимым. Ели бы не я, ему бы пришлось потратить много времени на писанину, объясняя проблему, и хорошо, если бы кто-то согласился ее внимательно прочитать.

Тогда, наблюдая за ним возле полуживого Акцио, я впервые подумала о том, что, возможно, Косте проще бы жилось, будь он последним говнюком. Возможно, поэтому он периодически пытается им стать. Но вот проблема, не получается. А раз не получается, у нас есть шанс выбраться из зыбучих песков, в которые провалились.

***

Передо мной подъезд Кристины, возле которого припаркован чистенький «Ровер». Костя стоит рядом с машиной, мрачно смотрит в мою сторону. Трофимов за рулем.

Разовский нервно курит, с удовольствием и нетерпением втягивает в себя табачный дым, подольше задерживая дыхание, словно давая ему получше усвоиться, перед тем как выпустить обратно в атмосферу.

Быстро подхожу к нему и, на волнах эмоций, вытаскиваю сигарету из его рта. Быстро оглядываюсь, но урны поблизости нет, поэтому сажусь на корточки и тушу ее об асфальт, засовываю в карман. Он, конечно, оторопел от такой наглости. Недоволен. Приподнимает брови, я всё жду улыбки, но ее не следует. Костя хмурится, достает и пачки новую и зажимает между губ, подносит ко рту зажигалку. Он так сильно втягивает щеки, когда затягивается, а мне так жаль его здоровье, молодые сильные легкие, которые он глупейшим образом портит, что снова забираю сигарету, проделываю с ней то же, что и с первой.

- Хочешь, я тебя буду целовать каждый раз, когда ты потянешься к этой дряни? - спрашиваю с надеждой, умоляюще сводя брови. Обычно он всегда смеется, когда я таким образом прошу о чем-то, но в этот раз невозмутим. Холоден. Не подступиться.

«Куда? - смотрит в упор: - Целуй, раз заикнулась», - говорит, опуская взгляд вниз. Быстро проводит рукой по животу вниз, дернув большим пальцем ремень. И это обидно. Настолько пошло и жестоко, что отступаю на шаг. От разочарования руки опускаются. Настроение мгновенно портится, едва удается сдержать слезы. Привыкнуть к его колким шуткам непросто. Он бывает разным. Какой же из двух настоящий?

«Извини, это было грубо. Не должен был. - Он берет меня за руки и притягивает к себе. - Ты мне нравишься.