Бумажный занавес, стеклянная корона

И каким образом вы собираетесь следующие двое суток удерживать в доме всех гостей?

Грегорович обнажил белоснежные зубы.

– Ключевое слово: шумиха. Все ее боятся, не только я один. Если вы за два дня найдете убийцу и выдадите его следователю, у нас будет козел отпущения.

– А если не найду, то козлами станете вы все, – понятливо кивнул Илюшин.

Богдан наконец расцепил длинные пальцы с розовыми ногтями.

– Публика нас разорвет. Пока убийца не найден, на его роль будут примерять каждого. Выкопают все наши грешки! Вытащат исподнее из бака с бельем, вывернут наизнанку и станут коллективно рассматривать с лупой и принюхиваться. – Грегорович так выразительно сморщился, будто ему и впрямь сунули под нос грязные трусы. – Мы все хотим этого избежать, поверьте. Если кто-то сейчас заявит, что собирается уехать, он подпишет признание в своей виновности.

Певец отошел к приоткрытому окну и встал, сложив руки на груди и выпятив подбородок: ни дать ни взять полководец перед битвой. Синий халат заплескался на ветру.

– Красавец вы, Богдан Атанасович, – подобострастно прошелестел камердинер. – Аж смотреть тошно.

Грегорович молниеносно обернулся и рявкнул:

– Пошел вон, хам!

– От окошечка-то отойдите, продует ведь, – не моргнув глазом, попросил Иннокентий. – Вам бы сейчас поберечь себя, а не рисоваться как павлин.

– Привычка, – буркнул Грегорович, возвращаясь за стол. – Должен же я был поразить…

Он широким жестом обвел рукой Макара и Сергея, но Бабкин отлично понял, что его захватили в этот круг исключительно из вежливости.

– Считайте, что поразили, – весело сказал Илюшин. – Начинаем работать!

Сергей про себя взвыл, как медведь, которому сообщили, что ближайшую неделю он будет стоять у входа в ресторан «Русское раздолье» с картузом в лапах и время от времени отплясывать камаринского под балалайку.

– Бесподобно! – просиял Грегорович. – С чего начнешь?

– С вас, Богдан Атанасович.

Сергей вытащил из кармана блокнот. В отличие от Илюшина, он всегда делал записи. Но не из опасения что-то забыть – память у него, как и у Макара, была цепкая – а потому что это был один из многих ритуалов, позволявших сосредоточиться и войти в рабочее состояние. То есть такое, когда в голову не лезли настойчивые сравнения с медведем.

Блокнот для Бабкина был тем, чем является униформа для официанта или колпак для повара. Ключ, открывавший дверь с табличкой «расследование началось».

– Давайте начнем с того, что вы видели, – попросил Илюшин. – Только сначала ответьте мне на вопрос: почему вы на самом деле пригласили Джоника?

2«Всем будет врать, что хотел наладить отношения с врагом. Бред! Богданчик – и примирение? Да он злопамятен, как слон. Точнее, слониха. Говорят, самки памятливее самцов.