Бумажный занавес, стеклянная корона

Анчаров навел справки, и полезные люди свели его с Бантышевым. Они договорились, что Виктор запишет с его дочерью два клипа. А подадут их взыскательной публике под соусом открытия новой звезды из глубинки. Зрители такое любят. Биографию сочинили бы поубедительнее. Мол, покинула папашин дом, где купалась в рубинах и платине, устроилась официанткой, напевала, убирая грязную посуду, и в один прекрасный вечер ее услышал Бантышев. Восхитился, пал жертвой дивного вокала и предложил спеть с ним вместе. Так зажигаются звезды.

– Витька деньги взял, – Кармелита понизила голос, – а потом начали выясняться кое-какие любопытные подробности. Тут он спохватился, что сунул голову в петлю. Только не свою, а чужую.

– Чью? – не выдержал Сергей.

– Олеськи Гагариной.

– Гагариной?!

Бабкин снова потерял ориентиры. При чем здесь Олеся?

Кармелита посмотрела на него с насмешливой жалостью. Сергей уже привык к этим взглядам. Он даже заподозрил бы неладное, промелькни в глазах чернявой ведьмы какое-нибудь другое чувство. «Черт с ним, побуду дураком. Дураку хорошо, ему все объясняют».

И Кармелита в самом деле объяснила.

У дочери Анчарова была цель. Она хотела вытеснить Гагарину с занимаемого ею места в пантеоне отечественных звезд.

– Это возможно? – удивился Илюшин.

– И гораздо легче, чем ты думаешь. Если задаться целью и иметь неисчерпаемый кредит у папаши. – Кармелита потерла указательный палец о большой. – Только успевай отстегивать. Плати журналистам, чтобы писали о тебе, а не о Гагариной. Башляй на радио, чтобы ставили твои песни, а не ее. Перекупай ее композиторов, чтобы писали только для тебя.

– А телевидение? – подал голос Бабкин.

– Всех можно купить с потрохами. А если чуток набросишь сверху, потрохи для тебя вырежут и отдельно упакуют.

– Но почему нужно было вытеснить именно Гагарину?

– Типаж у них один, – пояснила Кармелита. – Огневушки-поскакушки: мелкие, грудастые, глазастые. Только Леська искренняя, хоть и дурища, а Анчарова двуличная сука. В лицо тебе скалится, а стоит отвернуться, у нее с клыков капает слюна. Бешеная она. И злобная, как оса. Папаша ее с детства баловал, ни в чем девочка отказа не знала. Для нее Гагарина – не человек, а товар на полке в супермаркете.

Кармелита поджала губы, вытянула палец, указывая на воображаемую полку, и металлическим голосом завила:

– Хочу себе ее жизнь! Такую же славу, таких же поклонников и мужа такого же, только брюнета.

На несколько секунд перед Илюшиным и Сергеем материализовалась красивая девушка с холодным взглядом и привычкой всегда брать свое. Люди, за желания которых расплачивается кто-то другой, быстро входят во вкус.

Сергей в очередной раз поразился, до чего Кармелита артистична. Перевоплощение было полным и молниеносным.