Бумажный занавес, стеклянная корона

Плотный слой тонального крема, такого же, каким покрывали ее саму. Бантышев подготовился к съемке заблаговременно.

– Здравствуйте, здравствуйте, мои хорошие! – с ласковыми воркующими интонациями заговорил он. – Рад, рад, очень рад всех видеть! Тысячу лет!.. Ох, боже мой, сколько же я здесь не был! Надо чаще, чаще…

Гримершам поцеловал ручки, кого-то обнял, кого-то похлопал по плечу. Вокруг него закрутился маленький человеческий водоворот. Все заулыбались, и видно было, что радость эта не напускная."

"– А где она, моя девочка? – напевно вопросил Бантышев, оглядываясь. – Где она, моя хорошая?

«Вот оно, – толкнуло Асю изнутри. – Началось».

Она робко выбралась из-за ширмы, которой загородил ее фотограф. Принужденно улыбнулась в матовое, словно гипсовое лицо. Губы не желали раздвигаться, внутри все словно свело от напряжения.

– Здравствуйте, Виктор…

Эти два слова дались ей так тяжело, словно пришлось говорить речь перед огромной аудиторией.

– Асенька!

И вот уже ручки целуют ей самой.

– Очень, очень рад! Но какая красавица, вы только посмотрите! Я счастливый человек!

Бантышев, протянув ладонь, подобно памятнику Ленина, с горделивой улыбкой указывал на Катунцеву, словно она была собственноручно выловленная им на живца форель или, может, призовая тыква, которую он вырастил на своем участке. «Опять сельскохозяйственные ассоциации!» Насмешливая эта мысль слегка привела Асю в себя. Она боялась разглядывать Бантышева, запрещала себе смотреть на него, хотя очень хотелось. Сердце колотилось с такой силой, что удары отдавались в ушах.

А ее тем временем вели к бутафорскому столу, усаживали и даже наливали что-то пенящееся в бокал. В нос шибануло запахом средства для чистки унитазов.

Организатор заранее предупредила, что отснять ужин в настоящем ресторане не успевают, придется ограничиться бутафорией и муляжами. У Бантышева есть ровно пятнадцать минут и ни секундой больше. Вчера он прилетел из Воркуты, где отработал спектакль, а завтра улетает с концертами во Владивосток. Но Катунцевой несказанно, удивительно повезло: именно благодаря занятости певца она получила намного больше, чем обещано.

Главное, не отхлебнуть, забывшись, из бокала.

– Вы меня слышите?

Ася не сразу поняла, что обращаются к ней. Бантышев перегнулся через стол и требовательно постукивал пальцами по скатерти.

– Мой водитель заберет вас отсюда через два часа. Или удобнее из дома?

– Отсюда, – растерянно сказала Ася. На самом деле она не знала, откуда удобнее.

Осмелилась поднять взгляд и внезапно заметила на подбородке певца темноватое пятно – там, где тональный крем был нанесен слишком густо. При виде этого пятна ей внезапно стало немного легче. Пятно напоминало, что напротив нее сидит человек из плоти и крови, такой же, как она.