Бумажные крылья

После бессонной ночи в реанимации, куда меня пустили, чтоб я дежурила у постели Вадима, пока он отходил от наркоза, прямо с утра за мной зашла Евгения Семеновна и увела к себе в кабинет. Она расписала для меня схему лечения и физиотерапевтических процедур, а так же чем кормить Вадима первое время. Волком она на меня уже не смотрела и иногда казалась даже благосклонной. Правда, отчитала за то, что я нахамила Антону Юрьевичу. Он у них звезда и светило, с ним надо вежливо и нежно. Но меня меньше всего волновала душевная организация хирурга, меня гораздо больше волновало, как прошла операция, и что думают после обхода врачи.

– Ему нужен какой-то рывок, какая-то веская причина бороться. Подумайте, поговорите с психотерапевтом, который заходил к нему несколько раз... не могу сказать, что их беседы прошли успешно, но какую-то информацию Ефим Осипович о больном собрал и может подсказать вам линию поведения. Неплохо бы пообщаться вместе... я вижу, вы хорошо влияете на больного, и, возможно, в вашем присутствии он более охотно будет говорить с доктором Берковичем.

Я хорошо влияю на больного?! Смешно. Он еле меня выносит, и наши разговоры вечно превращаются в боевые действия на грани местного апокалипсиса. О каком влиянии вообще идет речь? Разве что он сделает в точности наоборот. Конечно, я надеялась, что после операции Вадиму дадут больше шансов на выздоровление, больше шансов на то, что он сможет ходить. Этот вопрос сжирал меня с того самого момента, как я вошла к ней в кабинет.

– Вы серьезно? У него перелом позвоночника. Да, не задет спиной мозг, но есть сильный ушиб, его нога была раздроблена в нескольких местах, и вместо костей поставлены имплантаты, которые неизвестно как себя поведут в ближайшее время. Он должен для начала начать садиться, шевелить пальцами ног, двигать ими, да просто чувствовать их, а вы хотите, чтоб он бегал? Тут неизвестно – восстановятся ли все функции организма, сможет ли он быть полноценным мужчиной в конце концов. Вы с ним в каких отношениях?

Пристально на меня посмотрела, и вся краска прилила к моим щекам. От неожиданности я даже щеку прикусила.

– Не в таких! – вырвалось само, и я покраснела еще сильнее.

– В каких – не таких?

– Ну вы говорили о мужских функциях, потом спросили об отношениях и...

– Угу, на воре и шапка горит. Я просто спросила... Но раз шапка уже сгорела, то скажу вам откровенно – возможно, с этим у него проблем не возникнет, как у многих спинальников. Пока что рано судить, но скорее всего, вам повезло, и с эрекцией у него будет все в порядке, конечно, не завтра же. Могут быть некоторые отклонения в виде быстрого семяизвержения или наоборот....

– Евгения Семеновна!

– Что? Что за смущения? Я врач. Тут нечего смущаться, и вопросы о его детородных функциях более чем серьезные.