Бумажные крылья

И дождь за окном отбивает ритм наших пульсов.

И мне кажется, что гром рокочет не снаружи, а в глазах его сумасшедших, молнии там сверкают и тоже дождь идет, потому что не ожидал... и сдержаться не может. Горят глаза. И мои горят. Я знаю. Потому что не могу без него больше и врать не хочу сама себе... и ему.

Прошла несколько шагов, остановилась у кровати вся мокрая, слышу, как вода с меня на пол деревянный капает.

Он смотрел на меня снизу вверх диким взглядом, как никогда раньше до этого. Взглядом, от которого бешено колотилось о ребра сердце, и казалось, что еще ни один мужчина никогда так не смотрел на меня. Лежит поверх покрывала в футболке и спортивных штанах, костяшки пальцев сбиты до крови, а на стене вмятины от его кулаков. В груди драть начинает, когда думаю, на что он хотел себя обречь, разыгрывая передо мной свои идиотские спектакли.

– Какими судьбами, Ольга Михайловна, да еще в таком виде?

Мокрое платье облепило все мое тело и просвечивало такое же мокрое нижнее белье.

– Твой цирк не сработал, ясно? Детское упрямство. Ты совсем еще мальчишка.

За руку меня схватил и с такой силой дернул вниз, что я чуть не упала.

– Никогда не называй меня мальчишкой, – прошипел мне в лицо.

– Мальчишка, – а сама пальцами веду по его скулам, – такой глупый, совершенно глупый мальчишка.

Вытирает с моих щек капли дождя, ведет пальцами по губам и привлекает ниже к себе, заставляя почти лечь ему на грудь.

– Я мокрая вся, – шепчу ему, пока он стаскивает с моих волос резинку.

– Еще не всяяя, – нагло так, прямо в губы, – но будешь. Обязательно будешь.

И на рот мой набросился. В этот раз я уже ждала этого бешенства, этой агонии страсти, от которой начинают дрожать колени и сыплются искры из глаз. А он языком вбивается глубже и волосы мои мнет, тянет, сжимает. И меня ведет от этого, меня просто трясет в лихорадке от мгновенно вспыхнувшей жажды, ловлю его губы пересохшими губами, жадно кусаю язык, потеряв весь стыд и контроль. Отрывает от себя, удерживая сзади и глядя в глаза, облизывая влажные губы и тянет вверх, заставляя приподняться, чтобы зарыться лицом в мое мокрое платье, кусая вытянувшиеся от холода и возбуждения соски через мокрую материю. И я впиваюсь пальцами в спинку кровати, изгибаясь, чтобы подставиться его рту, чувствуя, как он нервно дергает вниз край декольте, путаясь в пуговицах. Застонал сам, когда поймал голый сосок ртом, втянул в себя, а я голову его руками к себе прижала, закатывая глаза от удовольствия. Дааааа, я хотела его рот там. Я хотела его везде на себе. Я бредила, с ума сходила по его порочному рту с этими пухлыми губами. И меня всю подбрасывало, когда он сильно втягивал сосок в рот.

Отстранился слегка назад, глядя на меня все так же снизу вверх с безумием, сверкающим в зрачках.