Бумажная принцесса

Теперь ты мой новый герой!

Когда он уходит, я оставляю свои туфли на камнях и босиком иду по мягкому песку. Лунный свет освещает мне путь, но не успеваю я сделать и двадцати шагов, как слышу, что за мной кто-то идет. Мне не нужно оборачиваться, я и так знаю, что это Рид.

– Тебе не следует гулять здесь одной.

– Почему? Боишься, что из-за валуна вдруг выскочит Дэниел и набросится на меня?

Рид нагоняет меня. Я останавливаюсь и поворачиваюсь к нему. Как и всегда, от вида его прекрасного лица у меня перехватывает дыхание.

– Все может быть. Ты здорово унизила его сегодня.

Я смеюсь.

– А ты вырубил его одним ударом. И сейчас он, наверное, дома, прикладывает лед к своему лицу.

Парень пожимает плечами.

– Он сам напросился.

Я смотрю на воду. Рид смотрит на меня. Я чувствую, как его глаза прожигают мне щеку, и поворачиваюсь к нему.

– Давай послушаем, – усмехнувшись, предлагаю я.

– Послушаем что?

– Какое-нибудь очередное вранье. Ну, о том, что вчера ты просто делал мне одолжение, что на самом деле ты меня не хочешь, бла-бла-бла. – Я машу рукой.

К моему удивлению, парень начинает смеяться.

– О боже. Это что, смех? Люди, Рид Ройал смеется. Кто-нибудь, срочно звоните в Ватикан, у нас тут чудо Господне!

Он вновь усмехается и ворчит:

– Ты невыносима.

– Да, но я все равно тебе нравлюсь.

Рид вдруг затихает. Я начинаю думать, что он так и будет молчать, но тут слышатся тихие ругательства, и Ройал произносит:

– Да, наверное, нравишься.

Я изображаю удивление.

– Два чуда за одну ночь? Настал конец света?

Рид хватает меня за волосы и дергает.

– Хватит уже.

Я подхожу ближе к воде, которая сегодня холоднее, чем обычно. Когда она касается моих пальцев, я взвизгиваю и отпрыгиваю назад.

– Ненавижу Атлантический океан, – объявляю я. – Тихий намного лучше.

– Ты жила на западном побережье? – Риду любопытно, но он не хочет этого показывать."

"– На западном, на восточном, на севере, на юге. Мы жили везде. И никогда подолгу не задерживались на одном месте. В Чикаго жили дольше всего, наверное, год. Хотя нет, дольше всего – года два – прожили в Сиэтле, но это не считается, потому что мама заболела и у нас не было другого выхода, кроме как осесть там.

– Почему вы так много переезжали?

– По большей части из-за денег. Если мама теряла работу, мы собирали вещи и ехали туда, где можно было подзаработать. Или она влюблялась, и мы переезжали к ее новому парню.

– У нее было много парней? – В его голосе слышится резкость.

Я не собираюсь ничего утаивать от него.

– Ага. Она часто влюблялась.

– Тогда она никогда не любила по-настоящему.

Я вопросительно смотрю на него.

– Это просто похоть, – пожимая плечами, отвечает Рид. – Не любовь.

– Может, и так. Но для нее это была любовь. – Я умолкаю в нерешительности.