Бумажная принцесса

И его вчерашние слова – это больше не должно повториться – только все подтвердили.

– О, Элла, – вдруг говорит Каллум. – Забыл сказать тебе. Завтра приезжает твоя машина, так что в понедельник утром ты сможешь добраться до работы сама.

Хотя я рада, что Каллум наконец произнес слово «работа», не хмурясь при этом, но все же не могу сдержать разочарования. Рид замирает у холодильника. Он тоже понимает, что это значит. Мы больше не будем ездить вместе.

– Здорово, – кротко отвечаю я.

– Итак, – Каллум обводит взглядом кухню, – у кого какие планы на сегодня? Элла, я подумал, что мы с тобой…

– Я собираюсь поехать на пристань с Вэл, – перебиваю я его. – Мы хотели пообедать в морском ресторане на воде, о котором она трещит без умолку.

Мой ответ, кажется, расстраивает его.

– О, ну ладно. Поезжай, конечно. – Каллум поворачивается к своим сыновьям. – Кто-нибудь хочет отправиться со мной на поле для гольфа? Давненько мы не играли все вместе.

Но ни один из братьев не принимает его приглашения, и когда Каллум с потерянным видом уходит из кухни, я хмурюсь.

– Вам, парни, что, так сложно попытаться и сделать над собой усилие? – спрашиваю я их.

– Поверь, мы стараемся изо всех сил, – отвечает Гидеон, и его злобная усмешка застает меня врасплох.

Когда старший брат выходит из кухни, я вопросительно смотрю на Истона.

– Какая муха его укусила?

– Понятия не имею.

В кои-то веки Истон пребывает в таком же неведении, как и я, но Рид, должно быть, что-то знает, потому что он с хмурым видом говорит:

– Оставьте Гида в покое.

И тоже уходит.

Парень ни разу не посмотрел в мою сторону, и боль в тысячу раз сильнее похмельной сжимает в тиски мое сердце.

Ланч с Валери проходит весело, но я хочу уйти пораньше, потому что голова по-прежнему болит так, словно в нее втыкают ржавые ножи. Вэл смеется и говорит, что чем сильнее похмелье, тем круче была вечеринка, и я позволяю ей поверить в ту же ложь, что мы скормили Каллуму: я слишком много выпила и теперь расплачиваюсь за это.

Не знаю почему, но мне не хочется рассказывать ей про Дэниела. Вэл моя подруга, и она будет первой в очереди, чтобы растерзать его за то, что он сделал со мной. Но что-то удерживает меня от того, чтобы довериться ей. Может быть, мне просто стыдно.

Но я не должна чувствовать стыд. Не должна. Я не сделала ничего плохого, и если бы был хоть крохотный намек на то, что Дэниел окажется таким мерзавцем, я ни за что не пошла бы с ним в домик для бассейна. Нет, ни за что на свете.

Но каждый раз, когда я начинаю думать о прошлой ночи, перед глазами тут же встает картинка, как я сдираю с себя одежду и шепчу имя Рида, в то время как грязные ручонки Дэниела шарят по моему телу. И стоит только представить это, как меня переполняет чувство стыда.