Бульдог. Хватка

Спору нет, во многом он прислушался к советам императора. Но ведь прислушался, а не отмахнулся от высказываний человека несведущего в медицине. Мытье медиками рук, обработка ран растворами на основе трав, научный подход к использованию опыта деревенских знахарок и травниц – вот то немногое, что успел насоветовать Петр.

Все остальные открытия стараниями Ивана Лаврентьевича. Да за одну только вакцину от оспы, являющуюся целиком его заслугой, этот русский немец достоин памятника при жизни. Кстати, отлитый из бронзы во весь рост, стоит на площади Медицинской академии, как маяк для подрастающей смены.

Петр всячески старался окружить стариков заботой, приставить к ним лучших докторов. Российская Императорская академия медицинских наук за последние годы шагнула далеко вперед, а ее выпускники пользуются заслуженным мировым признанием. Но даже их возможности не безграничны.

Хм. Вообще-то просвещенные научные круги признавать русских медиков не желают. И причина этого до банальности проста. В академии иноземных профессоров днем с огнем не сыскать, одни лишь русские. Даже Блюментрост был рожден в России. Потому и практику завести русскому доктору за границей практически нереально.

Не сказать, что им нет работы на родине, но ведь они не крепостные. По окончании обучения обязательная семилетняя практика в России, а потом вольная птица. Вот и разлетаются медики по всему свету. Только свет тот их принимать не хочет, все норовит отторгнуть.

Но, как говорится, время все расставляет по своим местам. А главное все же выбор больных. Хворому ведь все одно, признан тот медикус соратниками по цеху или заклеймен шарлатаном. Ему бы недуг победить. И коли «безграмотный» смог справиться там, где сплоховал образованный, то выбор очевиден.

А вот Миних красавец. Ничто этого старого вояку не берет, ни вражеская пуля, ни заразная болезнь, ни проклятия народные, ни старость, в конце концов. Со всей солдатской непосредственностью этот немец сметает все преграды, появляющиеся на его пути, и гнет свою линию. Сколько жалоб лежало в канцелярии Петра на этого мужа, император уже и не подсчитывал. Разве только приказал все аккуратно подшивать и сберегать для истории, не забывая при этом оставлять на листах свой рескрипт. Пусть их лают. Расцветающие под руководством Миниха Крым и Причерноморье – вот он, рукотворный памятник бессменному генерал-губернатору Таврической губернии…

Что-то его опять увело в сторону… Итак, к делам насущным. Хм. И грязным до невозможности. К политике, одним словом. Век бы ее не видеть, но и без нее никуда. И чего, главное, господам европейцам неймется. Ведь не хотел Петр лезть в дела Европы. У него своих забот полон рот. Но нельзя.