Бульдог. Хватка

Вместе с женскими и детскими вещами здесь висят и мужские вещи. Она пошла в услужение к новому владельцу дома? Это кто же из тех, кто мог позволить себе прислугу, позарился на его лачугу? Она работает за хлеб? Да не похоже. Значит…

Значит, Арин, его Арин, стала падшей женщиной. Эта мысль словно прострелила его голову и заставила непроизвольно оттолкнуть женщину, которая на этот раз все же упала на траву, едва не растянувшись на ней во весь рост. Она сразу же поняла, что за мысли в голове ее мужа, и разразилась нервным хохотом.

– Ха-ха-ха! Патрик, мой милый и непорочный Патрик! Ты догадался. Вот и ладно. Не нужно будет тебе ничего объяснять.

– Дрянь. Какая же ты дрянь.

– Да, Патрик. Я такая. А ты думаешь, почему я вместе с твоим сыном не отправилась вслед за тобой? Почему не стала рабыней на плантации? Потому, что я понравилась секретарю судьи и он избавил меня от каторги. И знаешь, я спала не только с секретарем, потому что этот старый развратник судья пожелал убедиться, а стою ли я того, чтобы сберегать меня от каторги. О-о-о, он остался доволен, потому что я старалась. Я очень старалась.

– Тварь, – сквозь зубы процедил Патрик, сжимая кулаки.

– Конечно, я тварь. Еще какая тварь. Ты даже не представляешь, на ком женился.

– У-убью-у…

Кровь ударила в голову, да так сильно, что казалось, будто голова взорвалась, и перед глазами поплыли разноцветные круги. А еще мир словно перевернулся и завертелся в невероятном, головокружительном танце. А еще было невероятно больно.

– Не бей! Это Патрик! – Крик неверной жены прорвался как сквозь толстое одеяло.

– Охолонь, тудыть твою в коромысло, – раздался мужской голос, полный ярости.

Хм. Странное дело, но незнакомец говорил по-русски. Патрик уже больше полугода провел среди них и даже знал несколько слов на их языке. А потому никакой ошибки быть не могло. Но при чем тут русский, если эта шлюха говорила о секретаре англичанине. Или она уже путается со всеми подряд?..

– Извини, брат. Но и ты подумай: возвращаюсь к семье, а тут какой-то мужик мою жену лупцевать собрался.

– Твою жену. Х-хе, – прикладывая к уху тряпку, намоченную холодной водой, невесело ухмыльнулся Патрик.

Потом повел взглядом по стенам небольшого домика, такого знакомого и родного. А теперь такого чужого и далекого. В этом доме он был счастлив, здесь же это самое счастье потерял. Кстати, в доме они сейчас вдвоем. Арин с детьми ушла. С детьми?! А ведь у них был один сын. Впрочем, очень может быть, что она была в положении, когда его арестовали. По возрасту вроде подходит.

– Ну, парень, так уж судьба-злодейка распорядилась. Не может она с тобой говорить, боится, что опять разозлится и наговорит гадостей. А ведь все еще любит тебя, паршивца. Любит и ненавидит.