Бульдог. Хватка

Однако происходящее в Ирландии Пригожину было более или менее понятно. Государь намеревается навсегда отторгнуть этот остров от Англии и, скорее всего, создать новое государство. И, несмотря на явное численное превосходство англичан, Сергей Иннокентьевич все же не сомневался в своем успехе.

А вот происходящее в Восточной Пруссии его по-настоящему удивляло. Ему просто не верилось в такую некомпетентность Румянцева, в то, что Лифляндский корпус, являвшийся костяком армии, разучился воевать и совершать стремительные броски. Подумать только, перейдя границу, русские войска двинулись по территории противника, совершая дневные переходы по целых пять верст в сутки! Такая медлительность просто уму непостижима.

Армия перешла границу в конце июня и, как ленивая черепаха, двинулась вдоль побережья Балтийского моря. Однако, несмотря на это, русским удалось без особого труда, а скорее все же с легкостью овладеть прусским портом Мемель. Казалось, Румянцев настолько удивился подобному факту, что его армия пробыла в городе целых три недели.

Но затем все же продолжила свое продвижение в час по чайной ложке. В эдакой неторопливой манере Румянцев дошел до деревушки Гросс-Егерсдорф, расположенной в самом сердце Восточной Пруссии. Как видно, русские успели порядком надоесть пруссакам, коль скоро те соизволили обратить на них внимание.

Фельдмаршал Левальд во главе тридцатитысячного корпуса решил выбить русских обратно в Лифляндию. И, судя по имеющимся сведениям, ему это практически удалось. Ну почти. Не хватило самой малости. Будь слепая удача на его стороне, а не на стороне Румянцева, и победа была бы безоговорочной. А так только номинально.

Ну и что с того, что пруссаки оставили поле боя в беспорядке? Порядка в тот момент и среди русских не больно-то хватало. А сбежать они не успели только потому, что им не дала такой возможности сама местность. Вот в этом-то и заключалась удача Румянцева. Русские обязательно обратились бы в бегство, но труднопреодолимый лес и две реки делали это практически невозможным. Поэтому им ничего не оставалось, кроме как стоять и умирать. Зато пруссаки потеряли только три тысячи солдат против восьми тысяч русских.

Простояв у места сражения неделю, похоронив павших и наскоро зализав раны, Румянцев начал отступать. Да так рьяно, что через три дня укрылся за укреплениями Мемеля. И вот это уже было похоже на переходы русской армии. Однако после этого Румянцев вновь впал в дрему, никак не реагируя на то, что фельдмаршал Левальд принялся восстанавливать свой корпус, немалая часть солдат которого дезертировала. Во всяком случае, именно так звучала официальная версия.