Бульдог. Хватка

Но чтобы разнообразить стол моряков, в их рацион добавили клюкву. Эта ягода без особого труда сохраняется в свежем виде в течение года. Нет, понятно, что на кораблях в южных широтах с прохладой не очень. Но уж на время плавания клюквы точно хватит.

Вообще, особенностей на русских кораблях было более чем достаточно. Это и обязательная баня раз в неделю, и отдельная жилая палуба, и наличие в каждом кубрике или каюте иллюминаторов, что позволяло регулярно проветривать помещения, и наличие вентиляции, специально предназначенной для этого и несущей свежий воздух даже в трюмы. Вот только…

– Это что же получается, на наших кораблях вообще никогда не бывает фруктов?

– Отчего же. Кроме всего прочего, мы и яблочки с собой берем, но из тех, что хранятся подольше, и не так чтобы особо много. А как из Вест-Индии в обратный путь, так берем на борт бананы и апельсины. Но опять же без жадности, чтобы не успели испортиться. Чего грязь разводить. Да и дураков хватает, нажрется по дурости тухлятины и мается животом, а ты потом за него отдувайся на реях.

– Ясно.

Дальнейший осмотр показал Бурову, что «Джулия» ему определенно не нравится. На редкость загаженное судно, порой приходилось даже нос зажимать. Однако слова матроса, что тут просто грязнули, не позволили поселиться в его душе отвращению ко всем иностранным морякам. Ведь в семье не без урода. Просто ему попалось судно с непутевой командой…

– Ну что, Сергей Иванович, осмотр закончен, трофей вполне себе богатый, сахар-сырец, специи, кожа. Правда, все это в цене не в Вест-Индии, а в Европе, ну да ничего, пристроим как-нибудь. Вот донесение и судовые бумаги, передадите Зарубину. – Козельский протянул Бурову сумку с бумагами.

– Я мигом, только туда и обратно! – возбужденно произнес молодой человек.

– Вы не поняли, Сергей Иванович. Вам возвращаться не следует. Вы останетесь на «Чайке».

– Но как же так? Господин капитан распорядился, чтобы я был в призовой команде.

– И вы были в числе абордажной команды.

– Абордаж! – возмущенно, едва не выкрикивая это слово, произнес юноша и отступил на пару шагов. – И это вы называете абордажем? Да тут никто даже не сопротивлялся. Они сдались как бараны. Это не абордаж, а просто… просто…

– Сергей Иванович, держите себя в руках, – жестко, сквозь зубы процедил мичман. – Коль удостоились чести надеть мундир офицера российского флота, постарайтесь соответствовать.

– Соответствовать? Я? А я могу не…

– Можете. Любой может, как, например, Людовик французский, которому плевать на свою отчизну.

– И вы туда же, Иннокентий Игнатьевич.

В голосе Бурова было столько обиды, что Козельский все же не выдержал и, подойдя вплотную, тихо заговорил:

– Ваше высочество, прекратите.