Букет увядших орхидей

– Ты оказалась права, – пропыхтел Мезенцев. – Боль вернулась.

– Я всегда оказываюсь права, раньше или позже, – холодно улыбнулась женщина. – Принес то, о чем я просила?

Опершись на костыли, Мезенцев молча протянул ей черный пластиковый пакет."

"Глаза жрицы блеснули каким-то нехорошим блеском. Отставив чашку с зерном в сторону, Кадиша обтерла руки передником и приняла пакет. Она вытащила пухлую тряпичную куклу и внимательно ее рассмотрела. Так ювелир разглядывает дорогой бриллиант, стремясь найти в нем хоть какой-нибудь изъян.

В ладонях де Лафуэнте сидел увесистый игрушечный двойник погибшего Михаила Шорохова. На белом матерчатом лице черным карандашом были нарисованы нос, рот, мимические морщины, к голове пришиты волосы, подозрительно похожие на человеческие. Глаза кукле заменяли две выпуклые черные пуговицы, пришитые крест-накрест белыми нитками.

– О да, – тихо протянула Кадиша. – Это действительно то, что мне нужно. Я ощущаю исходящую от нее вибрацию…

– Ничего подобного не ощутил, – хмуро буркнул шериф.

– Просто тебе этого не дано. Тотем очень сильный. И от него идет темная энергия, которая иногда мне просто необходима. Например, для излечения таких, как ты!

– Так ты злая или добрая? – напряженно усмехнулся Мезенцев. – Я никак не пойму.

– Для кого как, – последовал уклончивый ответ. – Все зависит от точки зрения. Входи же в дом, шериф. Ты знаешь, куда идти.

Мезенцев, неловко ковыляя на костылях, поднялся по ступенькам и вошел в дом. Кадиша бесшумной походкой двигалась следом, прижимая куклу к груди, словно настоящего младенца. Вскоре они снова оказались в той самой комнате, где жрица проводила первый сеанс лечения, и все повторилось сначала.

Владимир, стиснув зубы, распластался на жесткой кушетке, припав к ней голой грудью и животом. Кадиша снова принялась варить в котле свое колдовское зелье с черными камнями. На этот раз боль была куда сильнее, чем прежде. Когда жрица с помощью щипцов раскладывала на спине шерифа горячие камни и шептала свои замысловатые заклинания, Мезенцев не мог сдержать оглушительных стонов. Его трясло в лихорадке так, что кушетка трещала и скрипела под его весом.

Но затем Кадиша вскинула над его головой куклу Шорохова, и все тут же стихло. Боль ушла, судороги прекратились. Тело Мезенцева обессиленно обмякло на кушетке.

А Кадиша де Лафуэнте, выкрикнув очередное заклинание, швырнула куклу в огонь и тут же, с помощью кочерги, засыпала ее горящими поленьями. Комната моментально заполнилась черным удушливым дымом.

– Нет! Это же улика! – подскочил на кушетке Мезенцев. Он до последнего надеялся, что сможет вернуть ее в участок.

– Это моя плата, – безжалостно заявила Кадиша.