Букет прекрасных дам

Я, естественно, не помнил, куда запихивал остатки «Мальборо».

Не желая сортировать бычки, я просто вытряхнул все пепельницы в найденный полиэтиленовый пакет и унес его в «Жигули». Будку я отыскал в центре, возле магазина канцтоваров «Комус», там же швырнул в урну кулек с окурками и набрал 02.

– Семнадцатая, милиция, слушает.

– Здравствуйте, – сказал я, – запишите адрес.

– Зачем? – строго поинтересовалась диспетчер.

– Там находится в ванне труп девушки, Анастасии Королевой. Несчастная утонула.

– Слушаю.

Я сообщил необходимые координаты.

– Кто говорит? – донеслось из трубки.

– Благонадежный гражданин.

– Кто? – повысила тон женщина. – Имя, фамилия, адрес проживания.

Я молча отсоединился и пошел в машину.

Вся эта история начинала мне нравиться все меньше и меньше. До сих пор я еще никогда не утаивал от милиции какие-либо сведения о себе.

Выслушав мой отчет, Нора забрала диктофон и сказала:

– Прекрасно, иди обедать. Завтра продолжишь.

Решив расставить точки над «i», я попробовал посопротивляться:

– Нора, мне совершенно не по душе то, чем я занимаюсь, не говоря уже о том, что выступать в роли анонима совершенно противоречит всем моим моральным принципам.

– Иногда, – спокойно заявила хозяйка, – приходится поступаться принципами.

– Но до сих пор у меня не было нужды делать это!

– Все когда-нибудь происходит в первый раз.

– Мне это не нравится…

– Вава, – прищурилась Элеонора, – если хочешь уволиться, милости прошу. Конечно, я к тебе привыкла, и ты меня устраиваешь, но незаменимым специалистом ты не являешься, а когда услышат про зарплату, смею тебя уверить, очередь из претендентов выстроится до Кольцевой дороги.

Я молчал.

– И потом, – улыбнулась хозяйка, – прикинь, что с тобой сделает Николетта, когда сообразит, что из-за того, что сынок потерял место, она больше не сможет устраивать файф-о-клоки и журфиксы. Ей-богу, как представлю ее гнев, делается тебя жаль. Поэтому от души советую: иди спокойно поешь, отдохни, почитай про хоббитов, а завтра с новыми силами за работу. Ступай, дружочек, не зли меня.

Я молча вышел в коридор. Вот змея, нашла самое уязвимое место и ужалила именно в него. Николетта – это моя матушка. Не успели мои мысли потечь в совершенно ином направлении, как зазвонил телефон. Я похлопал себя по карманам, выудил крохотный пищащий аппаратик, откинул крышечку.

– Слушаю вас.

– Вава, – раздался высокий, пронзительный голос, – голубчик, где ты?

Я невольно вздрогнул. Стоит нечистого помянуть, как он тут как тут. На том конце провода злилась Николетта. Вообще-то моя маменька носит имя Вероника, но оно ей показалось слишком простым, поэтому на всех афишах фигурировала Николетта Адилье.