Букет прекрасных дам

Я мигом вылетел из укрытия и попытался поднять девушку, но попытка не удалась. Тело оказалось каменно тяжелым. Тогда я схватил Маргошу под мышки и волоком потащил к «Жигулям», стараясь не дышать, потому что от внучки хозяйки пахло, как из общественного сортира. Кое-как уложив ее на заднее сиденье, я бросился искать Люси.

– Простите, – схватил меня кто-то за плечо.

Я повернулся.

– Да?

– Вы были свидетелем пожара?

– Ну, можно и так сказать.

– Отчего он возник, по-вашему?

– Неосторожность при курении, – категорически заявил я, – администрация разрешила танцевать с сигаретами, и вот печальный результат. Еще хорошо, что никто не погиб.

– Как вы считаете, что следует сделать, чтобы избежать подобных несчастий?

– Запретить курение в общественных местах, – ответил я и поинтересовался: – А вы кто? Почему спрашиваете?

– Программа «Катастрофа», – ответил парень.

И тут только я увидел в его руке микрофон.

– Эфир завтра в полдень, – предупредил журналист, – сможете на себя полюбоваться.

– Ванечка, – дернула меня за рукав Люси, – ничего…

Я быстро схватил ее за руку и потащил к машине. Домой к Элеоноре мы явились около часа ночи. Слава богу, домработница и кухарка у нее приходящие, и никто не увидел, как мы с Люси втаскивали в квартиру бесчувственную Риту. Впрочем, у меня все еще были сомнения, вдруг это Рая, но, когда я, вызвав домашнего доктора Норы, начал стаскивать с девушки насквозь промокшие, грязные брюки, мой взор упал на шрам чуть ниже колена. Значит, все же перед нами лежала Рита. Этим летом она упала и довольно сильно порезала ногу.

Кое-как мы с Люси раздели Маргошу, обтерли грязное тело влажным полотенцем и натянули на девушку пижаму. Больше ничего сделать не могли. Рита лежала абсолютно безучастно, словно гигантская кукла."

"– Она жива? – прошептала в какой-то момент Люси.

– Да, – также шепотом ответил я, – видишь, дышит.

Минут через двадцать раздался звонок и появился врач, милейший Геннадий Сергеевич. Он окинул меня недоуменным взглядом:

– Иван Павлович, голубчик, что с вами?

Я сообразил, что до сих пор расхаживаю по дому в кожаных штанах, уродском свитере, гриндерсах, и сказал:

– Все в порядке, больная в спальне.

– Да кто у вас? – изумился Геннадий Сергеевич, вошел в комнату и взвизгнул по-бабьи. – Господи, да ведь это…

Потом он повернулся ко мне и остолбенело поинтересовался:

– Это…

– Рита, – подтвердил я, – внучка Норы.

– Но девочка умерла, – заикался врач, – сам приносил венок на похороны.

– Она жива.

– Но как, но… – забормотал эскулап, плохо соображая, что к чему.

Я взял его за плечи и встряхнул:

– Гена, приди в себя.