Букет для будущей вдовы

А мне вдруг подумалось, что в театральном спектакле в этом месте звукорежиссер непременно дал бы мощный, тревожный и медленно тающий в воздухе аккорд...

Глава пятая, в которой я демонстрирую глубокое знание уголовного жаргона на фоне постыдного невежества в области собаководства и балета.

После того как отзвуки воображаемого аккорда растаяли в воздухе, в комнате ещё минуты три висела вязкая, напряженная тишина. И Виктория Павловна, и Алиса ждали моей реакции. Я же тупо смотрела прямо перед собой и пыталась каким-либо образом связать в единое целое потерянную запонку, письмо шантажиста, тот факт, что жена Шайдюка обратилась с претензиями именно ко мне, и то, в конце концов, что она сама, а не Анатолий Львович, оказалась ночью на месте преступления. Логическая цепочка, однако, выстраиваться упорно не желала, а Алисе надоело ждать.

- Эй! - она несколько раз щелкнула перед моим лицом пальцами. - У тебя такой видок, будто в девятой палате застали твою личную, горячо любимую бабушку... Чего ты по этому поводу думаешь то? А, Жень?

- Я думаю, где тогда был Шайдюк с половины первого до трех часов ночи?

- Ну тебе же русским языком сказали, что он реанимировал бабусю!

- Лично мне никто этого не говорил, - я отхлебнула противный холодный чай, за веревочку вытащила пакетик из чашки и бросила его на крышку картонной коробки из-под зефира. - Точнее, мне это сказал Леша, ему троюродная сестра Марина, ей - ещё кто-то, а этому ""кому-то"" - может быть, сам Анатолий Львович.

- Ой да, девочки! В таких историях правды, как у змеи ног - не найдешь! - Виктория Павловна стеснительно потянулась за печенюшкой, посыпанной корицей и сахаром. - А может и не надо искать? Все равно ведь Лиза эта... как ее? Васильевна? Ну да, Елизавета Васильевна... Все равно ведь она не могла Галину Александровну задушить. Это сколько же силищи надо?! Покойница-то не миниатюрной женщиной была.

Алиса, усмехнувшись, поправила манжет короткого плюшевого халатика:

- А зачем какая-то особенная силища? Она же ей не голову оторвала и не позвоночник пополам переломила. Подушку на лицо, сверху самой плюхнуться и все! Привет семье! Если б её там вешать надо было или проволоку на шее затягивать, или расчленять...

Половинка печенюшки с сухим стуком упала на пол, корица бурой пыльцой рассыпалась по ковру. Виктория Павловна сидела, низко опустив голову, и разминала в пальцах остаток печенья. Руки её, голые почти до локтя, были покрыты мелкой ""гусиной кожей"".

- Ну, до чего все нервные, а?!

- Ладно, Алис, - я прокашлялась. - Все это интересно, но мы как-то забываем о запонке, которую потерял Шайдюк. Елизавета Васильевна, конечно, Елизаветой Васильевной...

- Слушай, ну ты же сама говорила, что может и не было никакого письма! И запонки тоже никакой не было, соответственно.