Букет алых роз

Уходить было нельзя: она могла понадобиться. Она села и почувствовала, что у нее болит раненая рука.

Она не знала, сколько времени так сидела: секунду или пять секунд, минуту или пять минут… Она услышала, как кто-то по доскам пробежал за забором и через калитку выбежал на улицу. Наташа подумала, что это тот, что шел позади нее и Анохина.

Она выглянула из-за своего выступа…

Нет, этот был повыше… Она сразу его узнала. Это был тот самый человек, который хотел убить Машеньку. Вот теперь она могла бы его описать…

И вдруг чувство бесконечного ужаса наполнило ее сердце. Стоит ей крикнуть, стоит показаться, и он убьет ее так же безжалостно, как намеревался убить Машеньку.

Наташа невольно отклонилась назад.

Где же тот, который побежал искать этого человека?

Пока тот занят поисками в громадном недостроенном доме, этот человек уйдет, и Наташа бессильна его задержать…

Так и есть! Вот он подходит… Нет, бежит!

Сейчас он ее увидит…

Он пробежал, даже не посмотрев в ее сторону.

Бежит… И никого, кто бы… Он убежит! Вот он поворачивает… Скроется сейчас в переулке… Скрылся.

И никого нет.

ДЯДЯ ВИТЯ СНОВА ЗАБОЛЕЛ

Каждое утро, отправляясь на работу, Евдокимов проезжал через переулок, где жил Роберт Д.Эджвуд. Евдокимова интересовало, не появился ли в одном из окон квартиры Эджвуда букет алых роз.

Появление букета означало, что вечером мистер Эджвуд будет в кафе на улице Горького, и Евдокимов полагал, что если мистер Эджвуд посетит кафе, он посетит его для того, чтобы встретиться там с мистером Жадовым.

Жадова, конечно, следовало арестовать, и если бы его удалось арестовать в обществе Эджвуда, помимо поимки Жадова, это означало бы и окончание деятельности самого капитана Эджвуда в Советском Союзе.

В тот день, когда букет снова появился в окне, Евдокимов доложил генералу свои соображения.

Однако генерал отнесся к предполагаемому аресту Жадова не слишком одобрительно.

- Если обстоятельства вынудят, берите, - согласился он. - Но это половина дела. Следовало бы все-таки выяснить, что представляет собою этот пресловутый штаб повстанцев, на который так часто ссылаются эмигрантские газетки и радиостанции.

Это было, так сказать, вынужденное согласие - генерал хотел от Евдокимова большего.

Евдокимов, по обыкновению, позвонил Галине: при ее посредстве встречаться с Эджвудом было проще всего.

- Что вы сегодня делаете? - небрежно поинтересовался Евдокимов.

- Скучаю, - томно отозвалась она. - Роберт не показывается, вы меня забыли…

- Галочка, не клевещите, - любезно возразил Евдокимов. - Вероятно, у мистера Эджвуда, как и у меня, много работы.

- Вечная отговорка мужчин! - недовольно сказала Галина. - Я это слышала уже много раз!

- Не сердитесь, Галочка, - нежно произнес Евдокимов. - Мы не принадлежим себе.