Букет алых роз

Маша была здорова, но Шура очень боялась, что Машенька заболеет корью.

- Придется опять просить Наташу присмотреть за Машенькой, - сказала Шура. - Ты бы купил Наташе конфет…

При всех затруднительных обстоятельствах Анохины обращались за помощью к Наташе Сомовой, и не было еще случая, когда бы она их не выручала.

- Хорошо, - сказал Анохин. - Я схожу в поликлинику.

Машенькой они, конечно, нагрузили Наташу. Анохин и Шура вышли из дому вместе; она побежала на завод, он пошел в поликлинику.

- Ты скажи в цехе, - попросил он жену, - что я заболел…

На самом деле он отправился совсем в иную сторону."

"Он подошел к знакомому зданию, вошел в бюро пропусков, спросил, как найти лейтенанта Евдокимова.

- Вы Анохин? - спросил из окошечка старшина.

- Да, - с некоторым удивлением сказал Анохин.

- Имя-отчество?

- Павел Тихонович.

- Правильно.

Старшина порылся в пачке готовых пропусков и протянул один из них Анохину.

- Как… - начал было Анохин.

- Пропуск вам заказан, - сказал старшина. - Получите. Вас ждут…

И вот в руках у Анохина опять, как и тогда, два года назад, пропуск в комнату № 427, он опять входит в знакомый кабинет.

Тот же желтый письменный стол, те же стулья, обитые коричневым дерматином, шкаф с книгами.

Евдокимов все такой же простой, симпатичный парень, он никак не изменился, также зачесаны назад гладкие русые волосы, также пытливо смотрят на вошедшего голубые глаза, только на погонах прибавилось по звездочке: он уже не просто лейтенант, а старший…

- Здравствуйте, Павел Тихонович, - приветствует он Анохина. - Рад вас видеть. Мы знали, что вы придете…

- Почему? - спросил Анохин. Евдокимов смущенно улыбнулся.

- Это не имеет существенного значения. Существенно то, что человек, толкнувший вас под машину, успел скрыться. Но мы его разыскиваем и, конечно, разыщем. В этом вы не сомневайтесь.

- Я не сомневаюсь, - машинально сказал Анохин. - Но меня удивляет… Даже, вернее сказать, я поражен тем, что…

Он осекся, будучи не в состоянии выразить всей полноты своего изумления осведомленностью Евдокимова. Но тут же другое чувство властно вытеснило все остальное. «Неужели все эти годы, - подумал он, - советская разведка следит за мной, не доверяет мне?»

- Раз вы решили стать честным человеком, наша обязанность оберегать ваш покой и вашу жизнь, как мы оберегаем покой и жизнь всех советских людей, - оказал Евдокимов, как бы прочитав мысли Анохина.

- Неужели все эти годы вы следили за мной?! - воскликнул Анохин с оттенком горечи.

- Не следили, а охраняли, - мягко поправил Евдокимов, - и знаем, что дней пять назад в одном из справочных бюро Москвы неизвестный гражданин узнавал ваш адрес. Нам стало ясно, что вас кто-то разыскивает, и мы усилили охрану.

- Хороша охрана! - воскликнул Анохин.