Букелларий

Поэтому на мой отряд в две сотни всадников обратили, конечно, внимание, но, поскольку мы ехали так же неторопливо и агрессивность не проявляли, даже шлемы поснимали из-за жары, приняли нас за своих. Может быть, чиновник важный едет с охраной, может быть, вербовщик нанять добровольцев, может быть, новый правитель Гунальд прислал подкрепление…

Только стража у ворот засуетилась, когда нам оставалось проехать метров триста. Сперва они совещались, потом часть пошла в башню, набила туго толстые кожаные канаты, собираясь поднять мост через ров. Я помахал стражникам рукой, чтобы не делали это. Так, на всякий случай, не сомневаясь, что меня не уважат. Как ни странно, поднимать мост не стали, даже малость послабили канаты. На пространстве между мостом и воротами собрались восемь доблестных защитников города, которые в одной руке сжимали древко короткого копья, а другой — придерживали овальный щит, поставленный нижним краем на землю. На черном поле щита была изображено что-то белое, то ли кит, то ли головастик.

Буцефал звонко отстукал по сухим толстым дубовым бревнам подъемного моста и остановился в паре метрах от стражников. На лице одного из них, пожилого, со старым, белесым шрамом на подбородке, было написано узнавание. Мне тоже показалось, что я раньше видел этот шрам.

— Где-то я тебя видел, — произнес я.

— Били мавров под Тулузой! — улыбнувшись радостно, будто встретил старого друга, с которым не виделся много лет, ответил пожилой стражник.

— Точно! — вспомнил и я. — Ты шатер командира мавров грабил после меня.

— Было дело! — согласился он. — Поживились мы там здорово! Я по возвращению дом себе купли новый! — после чего задумался ненадолго и произнес сомнением: — Так это, говорили, что ты ушел служить Мартеллу. Или врут, как обычно?

— Нет, не врут, — ответил я. — Теперь командую конницей франков. Скоро она будет здесь, а потом и пехота подтянется.

— Так это… — пожилой стражник повернул голову влево и вправо, посмотрел на своих соратников, безмолвно спрашивая, что делать, и напрягся, собираясь побежать в тоннель городских ворот.

— Не дури! — остановил я. — Оно тебе надо — умереть за сопляки, который решил объявить себя независимым правителем?! Что хорошего он тебе сделал?!

— Ничего, — ответил он, — но мы же…

— Сдадитесь без боя и дальше будете служить здесь. Мартелл не по вашу голову пришел сюда, — продолжил я.

— Вы уйдете, а мы останемся. Гунальд не простит нам сдачу города, — возразил другой стражник, немного моложе.

— А если погибнешь, тебе не все равно будет, простили тебя или нет?! — молвил я с насмешкой, после чего продолжил серьезно: — Если Гунальд выживет, ему будет не до вас. Он будет сидеть в Тулузе и делать то, что прикажет Мартелл.