Саквояж со светлым будущим

Эти ощущения были очень понятны и близки Маше, поэтому она позволила себе посочувствовать:

— Было бы ужасно, если бы мой личный врач не порекомендовал мне ксеникал! — провозгласила Надежда, выхватила из сумки блескучую пластмассовую штучку с капсулами и помахала у Маши перед носом. Маша проследила за ней глазами. — Только им и спаслась.

— От чего? — простодушно спросила Маша. — От утки?

— И от утки, и от торта. Боже, Машенька, милая, подайте мне стаканчик, он на стойке за вашей спиной.

Милая Машенька подала стаканчик и вздохнула. Дело с места не двигалось. Надежда уходить явно не собиралась.

Она выдавила на ладонь продолговатую капсулу, налила из бутылки воды, проглотила, как будто совершая некое священнодействие, и замерла.

Маша, позабыв про вожделенную дверь, наблюдала за ней с интересом.

— Ну вот, — удовлетворенно сказала Надежда и выдохнула. — Теперь все в порядке.

— А что такое этот ксеникал? Вы таблетку выпили, да?

— Машенька, ну кто же нынче не знает про ксеникал?! Это абсолютно волшебное средство! Я скинула с его помощью пятнадцать кэгэ, а теперь просто поддерживаю вес. Другого такого нет! Вот смотрите!

Маша внимательно изучила блескучую обертку.

— Достаточно одной капсулы, — жарким шепотом сообщила Надежда, — и ксеникал не дает части жира всосаться. Клянусь вам! Но объедаться на ночь все равно не стоит. И вы знаете, Машенька, у меня просто поменялось ощущение жизни — я совсем не хочу жирного. Теперь мой девиз — здоровый образ жизни. И все благодаря ксеникалу.

Надежда сделала серьезное лицо.

— Машенька, конечно, можно. Вы сходите к врачу, и он вам выпишет. Клянусь, это волшебный, волшебный препарат!

Маша пообещала себе, что немедленно по возвращении в Москву отправится к эндокринологу и выпишет себе ксеникал. Чтобы уж быть спокойной. Чтобы никакой десерт был не страшен. Или шашлык. Или кусок ветчины.

Она похудеет — не как-нибудь, а по-настоящему похудеет, так, чтобы носить обтягивающие джинсики и короткую блузочку, вроде той, что была на Олесе, и поразит воображение Родионова.

И тогда он наконец поймет, что лучше ее все равно не сыщешь, что только с ней он и может быть счастлив, что вдвоем они — сила, и не только на переговорах!…

Ведь никто никогда не любил тебя так, как я.

Надежда Головко еще раз напоследок оглядела себя в зеркале, сделала Маше ручкой — игривое движение пальцами — и вышла.

Маша проводила ее глазами.

Собственное отражение в волшебном стекле по сравнению с Надеждой показалось ей блеклым, словно выцветшим, — может, потому, что она никогда не красилась? — и сейчас она пожалела об этом. Зачем-то вытащила ватную палочку из специального стаканчика и провела ею по глазам. Зря провела. От ваты глаза сразу же невыносимо зачесались. Маша потерла веки.