Саквояж со светлым будущим

— Если я хоть в одном издании прочту про сегодняшнюю вечеринку, дорогая, я сам приеду и порежу тебя на продольные полоски, — на ухо ей интимно сказал Рессель. — Нет, лучше на поперечные. На поперечные полоски.

И тут Маша, которую внезапно все это стало забавлять, тоже очень интимно спросила у него, даже с некоторым придыханием спросила:

— Почему лучше на поперечные?

Что такое, в конце концов! Она здесь по приглашению, вон Весник похохатывает, и Веселовский стреляет по сторонам глазами, как пить дать ее ищет, и Родионов злится — все нормально, жизнь прекрасна, и наплевать ей на звезд и их продюсеров!

— На поперечные лучше потому, что больше выйдет, — хмуро сказал Рессель, — и давайте, давайте отсюда!…

И Маша пошла, а они — все трое — провожали ее глазами, и она вдруг вернулась.

Из— за них и их штучек она забыла, зачем отправилась искать этого самого Ресселя!

— Между прочим, я вас искала, — сказала она ему почти что весело. Слезы куда-то исчезли, должно быть, жар со щек их высушил. — Вы мне совершенно заморочили голову.

— Мы не даем интервью, — сразу заявил Рессель, а Лида Поклонная прошептала очень громко:

— Отлично, — согласилась Маша. — Мне не надо интервью. Я хотела у вас узнать, кто вон та дама с косой. Почему-то нам ее не представили.

Лида захохотала оскорбительным русалочьим смехом, но Маша не обратила на нее внимания.

Рессель вытаращил глаза. Маша не отрываясь смотрела на него, неизвестно почему чувствуя свою победу, полную победу, хотя ничего такого не происходило: Лида по-прежнему смеялась оскорбительным смехом, а Андрей был совершенно безучастен, как человек, которому безумно надоело все.

— Которая с косой? — переспросил Рессель и оглянулся.

— Это она про Наденьку, — подсказала Лида, — господи, надо же быть такой идиоткой!…

— Перестань, — резко прервал ее Рессель, и странно было, что так резко. — Если вы про ту даму…

— Это Надежда Головко, жена Бориса, который вот-вот должен приехать, — несколько растерянно объяснил продюсер. — Борис Дмитриевич Головко…

— Я знаю, кандидат в украинские президенты, — быстро договорила Маша. — Спасибо вам большое, вы все очень милые люди.

И она обогнула столик с напитками и пошла «к своим», туда, где хохотал Весник, злился Родионов и стрелял глазами Веселовский.

Она шла, чувствовала, как взгляды актеров и продюсера сверлят ей затылок — в-ж-ж, в-ж-ж, поворачивается сверло, — и гадала, что могут означать все эти странности.