Между прошлым и будущим 1943-1944 (СИ)

А к отцу Кирилла, который стоял с крестом возле солдат и пытался вразумить их, подошел офицер и ударил в грудь кулаком, так что тот потерял сознание, а очнулся, когда остатки сарая догорали в темноте, а огонь жадно пожирал, когда то большую деревню. Несколько дней он разгребал сарай и хоронил сожженных. Как тихо сказал Миша, он не узнал деда, когда то высокий и крепкий мужчина превратился в одночасье в старика. Вальтер все понимал, ему вдруг стало невыносимо душно, словно кто схватил его за горло и душил, душил. Он рванул воротник, вскочил, роняя табурет, выскочил наверх. Спотыкаясь о кирпичи, он вышел из церкви, оказался в темноте освещенной только звездами, равнодушной и холодной луной, ветром, изредка проносящим по кронам деревьев. Ночь разрезали песни цикад и этот воздух теплый и сладковатый от запаха цветов и яблонь, словно теплое молоко вливалось в душу и предполагал умиротворение, но для Вальтера этот воздух был словно пила вонзающая в душу свои острые края, выдергивающая из всех щелей эту трепещущую тонкую мантию. Воздух с хрипов вылетал из горла, и не было сил вдохнуть, шатаясь, он не понимал, куда идет пока ноги его не принесли к сараю, а тут воздух был другим, к нему примешивался запах пепла и еще чего – то, как вдруг сознание ему подсказало, там в той жизни он маленький мальчик стоит у плиты и смотрит, как мать жарит мясо, сладкий и нежный запах свежего мяса – «Вальтер запомни, что бы мясо подрумянилось, его нужно жарить на медленном огне и тогда даже запах будет волшебным»

«Господи, господи, даже сейчас он остался»- пронеслась мысль в голове у Вальтера, и ночь разрезал дикий, хриплый вопль от которого застыла кровь в жилах, он затих, слышен было только тихий вой. И все затихло, ветер и цикады, словно отдавая честь боли человека, который пришел с мечом на эту землю, а отдал душу этой земле всю до остатка. Вальтер сидел на земле, обхватив голову руками, слезы текли по щекам – «Простите, простите»

Вдруг чьи – то нежные и теплые руки обняли его, – « Вальтер»

И вдруг словно прорвало, слезы хлынули потоком, и он как маленький мальчик, зарывшись в колени Даши, плакал навзрыд, всхлипывая, боль с новой силой вырвалась наружу. Пуля в руку, кинжал в бок, плен, расстрел, дерево, пила и раненные, маленький мальчик с гранатой и змеей, гестапо, виселица, пуля в плечо, Сталинград, холодные окопы, холодные руки смерти каждый раз проникающие в сердце, снова гестапо, а все замыкает пистолет вороное дуло которого у виска и страх, страх, страх все поглощающий страх, но его это все ничто, по сравнению что принес он этой земле, этим людям вина за чужой грех оказалась во много раз больше чем страх.

И вдруг сквозь этот водоворот ворвался голос

Ночь пришла,

Темноту привела,

Задремал петушок,

Запел сверчок.