Будущие, или У мечты нет преград

А если вспомнить прошлое, то мне на лбу без лишних разговоров можно выжечь «шлюха». Ну же, Валкот, признайся хотя бы себе, узнай ты об этом, то сразу бы решил, что я, подобно Адонии и ее приближенным, меняю любовников каждую неделю.

Почему-то думать об Одетт и ее любовниках не хотелось. Это было неправильно и отчего-то сильно злило. Она же еще ребенок. Или нет?

Сколько ей сейчас? Двадцать три? Двадцать четыре?

— Остров не так многочисленен. Мужчины кончатся, — ответил Валкот, изучая собеседницу и не узнавая.

Эту Одетт он не понимал. Она была совершенно чужой, незнакомой, будоражащей кровь и инстинкты, что дремали внутри. Та, прошлая Одетт, никогда бы так с ним не разговаривала, Великие, она бы вообще не разговаривала: дулась, злилась, придумывала пакости. Та девушка никогда бы не смотрела так открыто и спокойно. Никогда бы не была загадкой.

— Я об этом не думала. Надо запомнить. А вот и чай.

Она сама налила ему стакан и подала, возвращаясь на место и равнодушно улыбаясь.

— Действительно вкусно, — сделав глоток, произнес Алисет.

— Я знала, что тебе понравится.

— Давно ты на Террико?

— Сразу после выпуска.

— Крост сманил, — понимающе кивнул мужчина.

— Он умеет уговаривать, — ответила Одетт, снова закидывая ногу на ногу.

— Не знал, что на Террико женщины стали носить брюки, — против воли произнес мужчина, старательно отводя взгляд от соблазнительных форм.

Напряглась, но сдержалась.

— Собираешься сделать мне выговор? — неожиданно мягко спросила девушка. — Не выйдет. Давно прошло то время, когда ты мог делать мне замечания и что-то требовать, Валкот. Мне плевать на здешнюю моду, в платье по замку сильно не побегаешь. Так что прежде всего я забочусь о своем удобстве.

— Не хотел тебя задеть. Извини.

— Ничего. Я понимаю, что от старых привычек так сложно избавиться. Все еще считаешь меня слабой и беззащитной истеричкой.

— Нет.

«Теперь кет… Сейчас я совершенно ничего о тебе не знаю. И это сводит с ума… не дает покоя».

— А как поживает Сильвия?

Этого вопроса он точно не ожидал. Напрягся, сощурив глаза — не знает или просто издевается, бьет в ответ по больному.

Великие, он же не может ее прочитать. Никак.

— Ты не знаешь?

— О чем?

Нет, не врет.

— Сильвия умерла три месяца назад.

Побледнела. Это была заметно даже под слоем загара. Поджала губы и виновато отвела взгляд в сторону, неловко убирая темную прядь, которая упала на лицо непокорным завитком.

— Прости, я не знала. Мне очень жаль. Прими мои искренние соболезнования.

— Спасибо. Я думал, ты знаешь.

— Нет, я не знала.

— Но ты ведь переписываешься с Селиной?

Архольд не могла не сказать… или могла?

— Да, переписываемся, не так часто, как хотелось бы. Конечно, нам как искрящим легче, но… слишком много всего навалилось.