Буду тебе женой

Когда дел больше не осталось, она бросила на Логана короткий взгляд через плечо.

— Ты придешь сегодня? Или… мне ложиться спать?"

"Угу. Спать. После всех тех полных намеков жестов и взглядов, от которых у него весь вечер стоял? Да и вообще… Какого черта? Секс — это единственное преимущество во всем случившемся с ним дерьме, которое Карина называла браком.

— Если ты такой адепт анального секса, то сегодня я не сбегу…

— Серьезно? — сипло переспросил Логан. Если честно, никакой он был не адепт. Так, напугать ее хотел, слетев с катушек по пьяни. Но её последние слова, признаться, заинтриговали. Хотелось узнать, что она имела в виду?

— Да… Я подготовилась.

Серьезно? — хотелось ему повторить. Но это бы выглядело совсем по-идиотски, и Логан просто сглотнул. Кажется, он мог кончить от одного разговора об этом. Дурдом. Карина, как паучиха, оплетала его своей паутиной, вообще не брезгуя методами. И вот что теперь ей сказать? Что трезвый он никогда бы не предложил ей этого? Что все, что происходило вчера, должно было стать её наказанием, а не каким-нибудь гребаным сексуальным экспериментом? Чего он ждал? Что её дикий темперамент возьмет верх, и она пошлет его к черту, тем самым дав повод положить конец этому фарсу?! Наверное… Но фигня в том, что не было в ее взгляде вызова. Ни превосходства и торжества. Лишь бесконечное невозможное какое-то доверие и покорность. И это все выбивало почву у него из-под ног. К черту рушило все его планы. Он мог справиться с чем угодно… Но только не с этим…

— Иди в спальню, Карина. Я приду, после того, как приму душ.

Глава 17

Логан не торопился идти в спальню. Тем самым наказывая даже не Карину, а скорее себя. Он никак не мог простить себе того, что чувствовал рядом с ней. И это было так же неправильно, как и неизбежно. Как голодная акула, учуявшая кровь, он уже не мог отказаться от своей жертвы. У него крышу сносило от её вкуса и запаха. И в голове кружилось. Было в Карине что-то такое, из-за чего Логан просто не мог от нее оторваться. И никакие доводы разума здесь не работали. Он мог лишь бежать от тех чувств, что она в нем пробуждала. Плыть в океане жизни, выбирая не пересекающиеся с ней маршруты, убегать от своей тоски и острого болезненного томления. Заглушая свой голод поддельным и безопасным. Ровно до тех пор, пока она, ломая все его планы и устоявшуюся жизнь, вновь не возникла в поле его зрения. Необратимая, как сердечный приступ.

Логан вышел из душа, обмотал полотенцем бедра и уставился на себя в зеркало.

Как его угораздило? Еще тогда, пять лет назад… Как с разбега в неё ведь врезался. Откуда это все? Почему? Странные незнакомые, пугающие своей глубиной чувства. Абсолютно ему ненужные и необъяснимые. Он не знал, как с этим справляться.