Сдавайся, буду согревать

Что значит «женщины средних лет»?! Грозно смотрю на полицейского.

Мне двадцать пять! Ну, хорошо, двадцать шесть. Еще пару месяцев.

Но блин! Неужели я так плохо выгляжу?!

Непроизвольно оборачиваюсь к стене. Там висит заляпанное зеркало. Встаю и иду к нему.

– Стой! Куда?! – раздается тут же окрик и стоящий у стола полицейский хватается за кобуру. – Сядь!

– Ах, вот, ты какая, – цокает мужик, из-за которого я здесь оказалась. И усмехается. Весело ему! – Женщина средних лет. Райское наслаждение.

Сжимаю кулаки. Во мне все кипит. Я сейчас кого-нибудь покусаю.

– Да это ведь он уронил банкомат! Он! – тычу пальцем в мужика.

– С такими приметами ориентировки нет, – сухо отвечает мне полицейский, что-то написывая там у себя. – Так. Ты свободен, – кивает мужику. – А ты – пристально и долго смотрит на меня, – дождешься возвращения начальства.

– Куда ее? – подает голос второй полицейский.

– К Джульете давай, – криво улыбается первый. – Свободных же больше нет.

– Подождите. Это какое-то недоразумение. Вы что?! – пытаюсь спастись. – Позовите начальника! Старшего! Я ни в чем не виновата! Это же не я. Я никогда не было в этих самых… в Дрючках. Никогда! Ни в каких! Ни в Верхних! Ни в Нижних! Я буду жаловаться! Вашему руководителю!

– Ну, вот, и дождешься его тут, – гогочет полицейский.

– А где он? Долго ждать?

– Как протрезвеет, так появится! Числа, может, пятого! Ахахаха!

– Да вы что! Это же произвол! Я буду жаловаться! Дайте мне позвонить… адвокату… кому-нибудь!

– Тс! – слышу сбоку.

Кошусь на «Оленя». Он водит глазами, то расширяет их, то сужает. Похоже, на обострение. Отсаживаюсь от него подальше.

– Санек! – в кабинет без стука врывается какой-то парень, тоже в форме, и кричит полицейскому за столом. – Там Джульетта лютует!

– Опять?! – полицейский быстро вскакивает и выбегает из-за стола.

Уже у самой двери оборачивается и обращается к нам:

– Тихо сидите! Сейчас вернусь и дооформим!

Выкрикивает это и убегает. А следом за ним и второй полицейский.

И я честно собираюсь дождаться их. Сижу тихонько.

– Чего сидишь? – мужик с оленем вскакивает со стула, осматривается.

– Исполнения приговора? Новый год с Джульеттой хочешь провести?

– Я не знаю, кто такая Джульетта, но уверена, что сейчас во всем разберутся и меня отпустят, – спокойно отвечаю я, выпрямляясь на стуле. И не смотрю на мужика.

А он подходит и грубо хватает меня за руку. Дергает.

– Что вы делаете? – возмущаюсь я.

– Тебя спасаю, дурочка!

– Перестаньте мне хамить! Вы! Вы хам! Вот! Грубиян!

А он чуть ли не волочет меня уже по коридору.

– Куда вы меня тащите? – бью его по руке, но почему-то мне кажется, что мои удары для него как укус комара. Он вообще на них не реагирует!

– Заходи давай! – мы как раз останавливаемся у какой-то серой двери.