Я (не) буду твоей

Снимаю обувь и осторожно ступаю внутрь дома. Так и есть, он здесь. В отцовском крыле горит свет. Слишком рано вернулся с работы. Мне бы уйти в свою комнату и закрыться, однако я зачем-то тихо ступаю по направлению к его кабинету. Он у папы совмещен со спальней.

Еще метров за двадцать до двери слышу громкий недовольный голос отца. Я знаю эту интонацию. Жесткую, бескомпромиссную, не терпящую возражений. Отец зол. Я бы даже сказала, в ярости.

На мгновение простреливает ужас: вдруг он узнал, что я не ночевала дома? Вдруг узнал про Витю?

— Я не понял, ты почему не разобрался с ним еще в прошлый раз?

Замираю в нескольких метрах от открытой двери. Не шевелюсь, не дышу.

— Я велел тебе разобраться с ним раз и навсегда. Не припугнуть, а разобраться! Ты идиот или прикидываешься? Что непонятного в слове «разобраться»?

Ярость в голосе отца парализует. Страх ползёт под кожей, обволакивает внутренности, разливается по венам вместо крови. Перед глазами плывет, и я быстро хватаюсь за стену, чтобы не рухнуть в коридоре.

— Если тебе неизвестно слово «разобраться», — отец выходит из себя еще сильнее, — то я скажу тебе другое слово: ликвидировать. Оно тебе понятно?

Даже мне известно значение слова «ликвидировать». От этого и становится так плохо, что без сил приваливаюсь спиной к стене и сползаю по ней.

— Эта гнида перешла мне дорогу, я такого не прощаю. Ровно через неделю жду от тебя отчёт о проделанной работе. Снова облажаешься — не прощу.

После этих слов слышу, как мобильник с громким звуком валится на деревянный стол.

— Тупорылый идиот, — отец продолжает возмущаться. Далее следует звук наливающейся жидкости в стакан. Должно быть, коньяк или виски. — Ничего нормально сделать не может. Дятел.

Отец делает громкие глотки, а затем с грохотом опускает стакан на стол. Снова наливает.

Пока он невзначай не вышел и не заметил меня, поднимаюсь на ноги и тороплюсь убраться в свое крыло. Зайдя в комнату, закрываю ее на замок. Не включив свет, опускаюсь на кровать. Тело трясёт мелкой дрожью, в голове хаотично скачут мысли. Стараюсь успокоиться, а не получается.

Страшно. Мне страшно.

Глава 36. Грех просто дружить

До субботы мне удается отойти от подслушанного разговора. Что я, в самом деле, отчима своего не знаю, что ли? Мне и до подслушанных слов было известно, кто он на самом деле. Сколотил состояние в девяностые, занимался криминалом и рэкетом. Тогда же познакомился с Керимовым-старшим и начал совместный бизнес. В нулевых с криминалом и рэкетом пришлось завязать, вот только старые привычки у отчима остались до сих пор. У Керимова тоже. Именно поэтому у их заводов по производству металлопродукции так и не появилось серьезных конкурентов.

В общем, Америку подслушанный разговор мне не открыл.