Будьте моей семьей

Она же видит, как тянется к Артему сын, как вьется возле него и радуется каждой минутке общения, но Арина так же отчетливо видит и замечает, как привязался и как относится к мальчику и сам Артем.

Охо-хо… Ладно, она еще подумает, а лучше всего посоветуется с бабулей! А сейчас спать, спать, тяжелый денек выдался, всю душу из нее вымотал.

Красногорскому все последующие рабочие дни прямо навязчиво и неотступно не давали покоя мысли о том, почему Арина так откровенно ушла от ответа на вопрос об отце Матвея, да еще и совершенно очевидно растерялась.

Что там у нее такое могло быть с этим мужчиной, что она даже как-то закрылась, стоило ему задать свой вопрос.

И вот он крутил себе в голове различные варианты и предположения от самых простых до навороченных и все думал: а не досталось ли Матюшке каких-нибудь неприятностей от того отца неведомого? Арина вроде бы говорила, что они расстались до рождения мальчика, но она могла сказать так от неожиданности или от той же самой растерянности.

Посмотрев на часы, Артем усмехнулся, сообразив, что настолько торопится получить ответы на мучавшие его вопросы, что даже выехал в субботу из дома раньше обычного.

Притушив эмоции, он начал мысленно расставлять вопросы, не дающие ему покоя, по порядку и ставить задачи.

Во-первых, надо срочно переходить с Ариной на более близкое и более откровенное общение, а во-вторых, перестать циклиться именно на этих вопросах, помимо них Красногорского интересовала сама Арина, ее жизнь в целом. Например, от мамы он знал, что у нее нет родителей и воспитывала ее Анна Григорьевна. И ему было очень интересно почему.

Что за трагедия произошла в ее жизни?

И кем она работает, что легко может позволить себе снять дачу на три месяца не в самом дешевом поселке и выходить на работу в любое время? Она как-то вскользь упоминала, что сама себе начальник и что у нее «вкусная» работа, а он отчего-то не развил тогда эту тему.

А сейчас Артем понимал, что ему на самом деле интересно узнать про девушку как можно больше – все ее трудности, сложности, радости и победы, все этапы жизни, ее планы и устремления. Это оказалось важным, очень важным для него.

Вообще-то, надо признать, ему было очень легко и радостно общаться с ней, они чувствовали настроение и какие-то тонкие, необъяснимые настройки друг на друга, и Артем несколько раз ловил себя на мысли, что хотел бы рассказать ей о себе, поделиться своими мыслями и даже какими-то идеями. Каждый раз, дивясь такому желанию, он одергивал себя при разговорах с ней, чтобы не начать вспоминать что-то уж очень личное.

Красногорский знал за собой такую черту характера – излишнюю закрытость.