Кружевница из ковена Будриоли

– А какое я могу иметь дело?

- Я подумаю, куда тебя можно пристроить, - улыбнулся барон, после чего взглянул на меня: – Надеюсь, вы не против, Мария Дмитриевна?

Как я могла быть против? Мужчина должен быть самостоятельным, ведь именно в этом заключается основа его внутренней силы и уверенности. Он должен уметь принимать решения, но и, конечно же, нести за них ответственность. Пусть Алексей строит свою жизнь и свою судьбу сам. Не может же он сидеть у наших юбок вечно? Тем более вряд ли Вревский предложит парню что-то плохое.

- Алексей имеет право решать без нас, что для него лучше, - ответила я. – Он уже взрослый человек.

- Что ж, тогда я займусь этим вопросом, - барон отвернулся, а я подумала, что сейчас он совсем не походил на повесу, щеголя или прожигателя жизни. Как странно… Мне казалось, такие люди выглядели и вели себя немного иначе. Павлины со скучающим взглядом.

После ужина Вревский изъявил желание посетить библиотеку, и я попросила Ивана проводить его в кабинет. Именно там и располагались стеллажи с книгами.

Я же поднялась к себе, чтобы собрать все эскизы в папку, а готовые украшения сложить в футляры. Если погода к утру наладится, можно отправляться в город. Потом мы с Орелем читали роман, устроившись на подушках. Но, осилив всего лишь три страницы, я задремала, убаюканная потрескиванием дров в печи-голландке.

Меня разбудил кот. Он улегся мне на спину и громко мурлыкал прямо на ухо, тычась мокрым носом в щеку.

- Какой ты тяжелый! – застонала я, переворачиваясь на бок. – Тебя нужно посадить на диету…

Орель возмущенно фыркнул, спрыгнул с кровати и подошел к двери. Во взгляде рыжего наглеца появилось нетерпеливое ожидание.

- Иду… - я опустила ноги на пол, громко зевая. Орель каждую ночь уходил охотиться, и до утра его можно было не ждать.

Я выпустила кота, а потом, накинув халат, вышла следом за ним в коридор. Меня будто что-то тянуло пойти в кабинет.

Держа в руке свечу, я спустилась на первый этаж, пробежала по темному коридору и остановилась у двери, переводя дыхание. Вот зачем мне это? Что если Вревский еще там? Что он подумает? Но неведомая сила продолжала толкать меня вперед.

Я тихо постучала, но мне никто не ответил. Тогда я осторожно приоткрыла дверь и заглянула в кабинет. В камине уже догорали дрова, и в их затухающем сиянии отчетливо вырисовывалась фигура барона, сидящего в кресле. Похоже, он спал.

Осторожно ступая на носочках, я вошла в кабинет и приблизилась к Вревскому. Его освещенное теплым светом лицо в этот момент растеряло весь налет высокомерия. Теперь оно казалось более живым и настоящим. В каминной трубе выл ветер, поднимая сноп искр в очаге, и я поймала себя на мысли, что каждая наша встреча наполнена какой-то тайной.