Глаз тигра. Не буди дьявола

Как щупальца кальмара на тушке летучей рыбы, сошлись на катере их лучи.

– Огонь по прожекторам! – заорал командир стоящим с пулеметами по углам мостика пулеметчикам – на этот раз во всю глотку.

След трассирующих пуль, летящих по пологой дуге туда, откуда выходили лучи прожекторов, казался совсем бледным, почти невидимым по сравнению с сиянием, которое они собирались погасить.

Торпедоносец с ревом, на всех парах мчался к устью протоки.

Потом послышался еще один звук. Размеренные, глухие удары – бах, бах, бах! – словно где-то далеко заработал водяной насос. Это лейтенант Кайлер открыл огонь из своих скорострельных пушечек. Из темной части острова к катеру полетели четырехфунтовые трассирующие снаряды. Казалось, они летят к торпедоносцу совсем медленно, но с приближением набирают скорость и с фазаньим жужжанием падают мимо.

– О господи! – прокричал Флинн, и, кажется, он не шутил. Потом торопливо сел на пол и принялся расшнуровывать ботинки.

Все еще находясь в перекрестье холодных прожекторных лучей, торпедоносец с ревом мчался вперед, а мимо него проносились четырехфунтовые снаряды, они взрывались совсем близко вокруг катера, поднимая в воздух тучи брызг. Пулеметы торпедоносца тоже продолжали стрелять, выпуская длинные, уходящие к берегу пунктирные линии трассирующих пуль, и вот вдруг их отчаянная стрельба дала желаемый результат."

"Одна из пуль попала-таки и разнесла вдребезги стекло одного из прожекторов, луч погас, несколько секунд еще ламповые спирали продолжали тускло светиться красным, но скоро прогорели совсем.

Слепящий свет ослаб. Себастьян с облегчением посмотрел вперед и вдруг увидел в воде морского змея. Колыхаясь на волнах, он лежал поперек протоки, протянувшись от одного берега до другого и изогнувшись под напором отлива, время от времени показывая на вершине волны спину, а затем снова ныряя в пучину. Это их поджидало заграждение из бревен лейтенанта Кайлера.

– Господи боже, это еще что такое?!

– Лево руля, до упора! – взревел командир. – Полный назад!

Но корабль на поворот руля и обратное вращение винтов отреагировать не успел и с треском врезался в бревно толщиной четыре фута и длиной сотню футов, незыблемое, как риф из сплошного гранита.

Все стоящие на мостике повалились на пол кучей смешавшихся тел, сцепившихся рук и ног. Первым из этой кучи выбрался Флинн Патрик О’Флинн и в одних носках двинулся к борту.

– Флинн, ты куда?! – крикнул ему в спину Себастьян.

– Домой, – ответил ему Флинн.

– Подожди меня, – попросил его Себастьян и кое-как встал на колени.

Тут двигатели наконец взревели, торпедоносец дал полный назад, его фанерный корпус заскрипел, затрещал… но рана оказалась смертельной.