Глаз тигра. Не буди дьявола

Теперь Себастьян стоял один и, ничего не понимая, смотрел на дочерна обгоревшие развалины Лалапанци, откуда кое-где еще к небу поднимались струйки дыма.

– Роза! – крикнул он – это был, скорее, невыносимо режущий ухо вопль страха. Как безумный, он бросился вниз. – Роза! – кричал Себастьян, шагая по обгорелым и вытоптанным лужайкам.

– Роза! Роза! Роза! – троекратно ответило ему эхо, отразившись от вздымающейся за домом скалы.

– Роза! – снова крикнул он и, что-то заметив среди кустов на краю лужайки, бросился туда.

Это была старая нянька, она лежала мертвая, и черная кровь запеклась на ее ночной рубашке в цветочках.

– Роза!

Себастьян развернулся и побежал к сожженному дому. Когда шел по веранде, под ногами клубились еще теплые облачка пепла.

– Роза!

Он переступал через упавшие на пол гостиной балки, и голос его гулко отдавался от стен опустевшего дома со сгоревшей крышей. Здесь стояла отвратительная вонь горелой одежды, волос и дерева – он чуть не задохнулся, и голос его звучал сдавленно и хрипло:

– Роза!

Жену он нашел в выгоревшей кухне и сначала подумал, что она мертва. Сгорбившись, она сидела на полу, прижавшись спиной к потрескавшейся и почерневшей стене. Обгоревшая ночная рубашка на ней была изорвана, скрывающие лицо беспорядочные космы засыпаны белым пеплом.

– Дорогая моя… О, моя дорогая…

Себастьян опустился рядом с ней на колени и робко коснулся ее плеча. Оно было теплым, пальцы сообщили ему, что Роза жива. Облегчение было столь велико, что у него перехватило дыхание, и какое-то время Себастьян не мог говорить. Он убрал ее спутанные волосы и заглянул ей в лицо. Под черными как уголь пятнами грязи оно было мраморно-бледным. Плотно сомкнутые, посиневшие веки с запекшейся красной корочкой по краям.

Кончиками пальцев Себастьян коснулся ее губ, и Роза открыла глаза. Но невидящий, мертвый взгляд ее был устремлен куда-то мимо него. Он испугался. Смотреть в эти глаза ему не хотелось, и он положил ее голову себе на плечо.

Она не сопротивлялась. Тихо приникла к нему, и он уткнул лицо в ее волосы. Они насквозь пропахли дымом.

– У тебя что-то болит? – шепотом спросил он, страшась услышать ответ.

Но она ничего не сказала, так и лежала в его руках без единого движения или звука.

– Скажи мне что-нибудь, Роза. Поговори со мной. Где наша Мария?

Услышав имя ребенка, Роза наконец отреагировала. Ее вдруг охватила крупная дрожь.

– Где она? – спросил он еще раз, уже более настойчиво.

Не отрываясь от его плеча, она повернула голову и посмотрела куда-то на пол. Он проследил ее взгляд.

Участок пола у противоположной стены был очищен от мусора и пепла. Роза сделала это голыми руками, когда пепел был еще горяч. Пальцы ее были покрыты пузырями ожогов, кое-где лопнувшими, руки по локоть черны.