Глаз тигра. Не буди дьявола

Наконец он вскочил на ноги и бросился к смоковнице, чтобы открыть для себя поле обстрела и успеть хотя бы ударить навскидку вслед убегающему слону, целясь в его спинной хребет – туда, где он, изгибаясь, уходил вниз, к массивным бедрам и голому хвосту.

Вдруг обутую в легкую сандалию стопу его пронзила острая, мучительная боль – на бегу Флинн наступил на торчащий из земли шип буйволовой колючки. Длиной шип был дюйма три и с ужасными зазубринами, на всю эту длину красное его острие вошло в плоть, и с протестующим криком боли Флинн рухнул на колени.

А старый самец скрылся в заросшей деревьями балке, пролегающей в двух сотнях ярдов, и был таков.

– Флинн! Флинн!

Флинн сидел на траве, поджав под себя раненую ногу, шмыгая носом, охая от боли и совершенного отчаяния, и дожидался, когда до него доберется Себастьян Олдсмит.

– Пусть только подойдет поближе, – проговорил он вслух, обращаясь к самому себе.

Большими, неловкими шагами прыгая вниз по склону холма Себастьян приближался к Флинну. Он успел потерять где-то шляпу, и при каждом шаге на голове его приплясывали черные спутанные кудри. И, не переставая, кричал на бегу.

– Всажу ему прямо в живот, – решил Флинн. – Из обоих стволов!

Он потянулся к валяющемуся рядом ружью.

Себастьян увидел его и, не останавливаясь, вильнул в сторону.

– Я его предупреждал. – Флинн поднял ружье. – Говорил ему, что обязательно это сделаю.

Правой рукой он сжал шейку приклада, указательный палец послушно лег на спусковой крючок.

– Флинн! Немцы! Целая армия. Прямо за тем подъемом. Идут сюда.

– Господи! – ахнул Флинн и немедленно отменил решение пристрелить своего родственника.

35Поднявшись на стременах, Герман Флейшер протянул руку и стал массировать задницу. Она у него была пухленькая, почти как у женщины. Уже пять часов он сидел в седле, и ему очень хотелось дать ей отдых. Ослик его только что перевалил через гряду Санья, и здесь, под густыми ветвями дикой смоковницы, было довольно прохладно. Флейшер решил уступить искушению и доставить себе удовольствие: он обернулся к своему войску, остановившемуся за его спиной в составе двадцати воинов-аскари, собираясь огласить свой приказ. Все они с жадной надеждой смотрели на него, ожидая, что он позволит им отдохнуть, и тогда они немедленно бросятся на землю.

«Ленивые собаки!» – подумал Герман, сердито глядя на них, отвернулся и осторожно опустил свой зад на седло.

– Аквенде! Вперед!

Он пнул осла каблуками в бока, и тот, как и было приказано, засеменил вперед.

Сквозь прицел своего ружья, ствол которого лежал в развилке смоковницы всего в десяти футах над головой Германа, Флинн О’Флинн смотрел, как он удаляется прочь.