Глаз тигра. Не буди дьявола

Мохаммед остановился перед рощицей деревьев мапунду, земля под их ветвями была покрыта сплошным слоем смердящей, желеобразной массы гнилых плодов. Он оглянулся на двух своих белокожих спутников, указал на следы на земле и на пирамиду ярко-желтого помета.

– Здесь он остановился в первый раз, чтобы переждать жару, но тут ему не понравилось, и он пошел дальше.

Флинн страшно потел. Пот стекал по его красным щекам и капал на и так уже промокшую насквозь рубашку.

– Да, – кивнул он, и от этого движения с головы его сорвался целый дождь мелких капелек пота. – Он собирается перевалить через горный кряж.

– С чего это ты так уверен? – таким же глухим шепотом спросил Себастьян.

– Вечерком с востока подует прохладный ветерок, вот он и перейдет через кряж, чтобы там его дождаться, – раздраженно проговорил Флинн и вытер лицо коротким рукавом рубашки. – А теперь напоминаю тебе, Бэсси. Это мой слон, ты меня понял? Только попробуй поднять на него руку, клянусь Богом, я пристрелю тебя, слышишь?"

"Флинн кивнул Мохаммеду, и они двинулись дальше вверх по склону, не спуская глаз со следа, который вилял между камнями и кустарником. Гребень горы четко очерчивался, был крут, как спинной хребет заморенного голодом вола. Они остановились и присели передохнуть на грубых листьях травы-полевицы. Флинн открыл футляр висящего у него на груди бинокля, вынул прибор и кусочком тряпицы протер линзы.

– Сидите на месте! – приказал он остальным двум и, извиваясь, пополз наверх.

Под прикрытием торчащего пня, он осторожно высунул голову и стал вглядываться в даль. На десять миль вперед до равнины простирался пологий склон высотой в полторы тысячи футов. Весь в разломах, с отовсюду торчащими зубьями скал, он был изрезан тысячами лощин и оврагов, почти сплошь покрыт грубым бурым кустарником и усеян группами высоких деревьев.

Флинн устроился поудобней, уперся локтями в землю и приставил к глазам бинокль. И принялся последовательно и методично осматривать каждую рощицу, каждую группу деревьев.

– Есть! – громко прошептал он.

Потом немного поерзал на животе, устраиваясь поудобней, и вгляделся в картинку-головоломку под растущим в миле от него, широко раскинувшим густую крону ветвей деревом. В тени кроны смутно вырисовывались очертания какой-то непонятной фигуры, слишком громадной и слишком расплывчатой, чтобы быть стволом дерева.

Флинн опустил бинокль и вытер пот со лба. Закрыл глаза, давая им отдохнуть от слишком яркого солнечного света, и снова поднес к ним бинокль.

Две долгие минуты он пристально вглядывался в эти тени, как вдруг головоломка сама собой сложилась в отчетливую картинку.