Глаз тигра. Не буди дьявола

Над серыми водами обезумевшего океана постепенно светало, но несущие ненастье черные тучи продолжали отчаянно сопротивляться приходу нового дня.

В своем яростном безумии море теперь казалось еще ужаснее. Каждая глянцевато-серая гора с развевающимся, похожим на султан этрусского шлема гребнем на вершине, высоко вздымаясь над утлым плотиком, на несколько секунд прикрывала его от злобного ветра, потом скользила вниз, обрушиваясь сама на себя в хаотическом реве и грохоте мечущейся водной массы.

И каждый раз люди на плотике плотно прижимались к доскам палубы и тупо ожидали удара в страхе быть навсегда погребенными в этой белой пучине.

Один раз плотик взлетел особенно высоко по наклонной плоскости штормовой волны, и Себастьян смог осмотреть плотик. Холст паруса, веревки, кокосовые орехи и все остальное жалкое имущество, которое им удалось собрать, смыло. Обезумевшее море оторвало многие доски настила, обнажив металлический каркас плота, сорвало обшивку, остались лишь какие-то пропитанные влагой лохмотья. Из семи человек, спасшихся на плотике и еще вчера надеявшихся добраться до суши, остались только сам Себастьян, Флинн, Мохаммед и еще один, а остальные трое пропали, их поглотила ненасытная морская пучина.

Потом их снова накрыло, плот завертелся и заплясал на волнах, – казалось, еще совсем немного – и он перевернется и пойдет ко дну.

Себастьян первым почувствовал перемену – поведение волн изменилось: они стали круче, шли одна за одной и гораздо ближе друг к другу. Потом сквозь неистовый шум шторма донеслись новые звуки: казалось, где-то через неравные интервалы стреляет пушка, причем каждый раз с разным зарядом пороха. До него вдруг дошло, что он слышит эти звуки уже давно, но только теперь они проникли в его усталый, измученный мозг.

Себастьян поднял голову – каждый нерв его существа противился этому движению. Огляделся, но кругом перед ним раскинулось лишь бесконечное море в виде ряда надвигающихся серых водяных стен, ограничивающих его кругозор всего пятьюдесятью ярдами. И все же этот нестройный звук – бум, бу-бум, бум – раздавался теперь все громче и настойчивей."

"В невысоких и хаотично пляшущих волнах плотик вдруг снова подхватило, высоко подбросило, и Себастьян вдруг увидел землю, да так близко, что можно было рассмотреть четкие очертания пальм, вытянувших от ветра в одну сторону свои мечущиеся, словно в панике, ветви. Он увидел сероватый в утренних сумерках, низкий берег, а за ним, чуть подальше, поднималась водянисто-голубая полоска возвышенности.

Но все это мало его успокоило, поскольку он вдруг увидел впереди приближающийся риф. Злобно рыча сквозь белую пену, риф обнажил навстречу свои черные зубы.