Глаз тигра. Не буди дьявола

– А разве нельзя было бы… – На посмуглевших от солнечного загара щеках Себастьяна проступил легкий румянец. – Разве нельзя было бы… как бы это сказать… объединиться и работать вместе? Ты бы мог меня взять как бы учеником, что ли.

Услышав такое, Флинн сощурился. При мысли о том, что Себастьян постоянно будет таскаться за ним хвостом и палить из его винтовки направо и налево, он пришел в ужас.

– Ну что ж, Бэсси, мой мальчик… – Он положил на плечо Себастьяна свою толстенную ручищу. – Для начала ты уж доставь эту старую посудину в Занзибар, и старина Кебби Эль Кеб заплатит тебе твою долю. А потом напиши мне, хорошо? Как тебе эта мысль? Напишешь, и мы с тобой все это обмозгуем.

Себастьян радостно улыбнулся:

– Я бы очень этого хотел, Флинн. Честное слово, очень хотел бы.

– Вот и ладно, а пока давай отправляйся. Да не забудь про джин.

Небольшая флотилия нагруженных слоновой костью лодок-долбленок отчалила от берега, и их подхватило течение реки. На носу передней, сжимая в руках двустволку, плотно, до самых ушей натянув шляпу на голову, стоял Себастьян. В лучах вечернего солнца весла равномерно опускались в воду и снова поднимались, сверкая каплями воды; подгоняемые течением лодочки устремились к первому повороту."

"Себастьян оглянулся и, стараясь сохранить равновесие на носу неустойчивой лодки, помахал винтовкой стоящему на берегу Флинну.

– Ради всего святого, будь осторожен с этой чертовой штукой! – крикнул Флинн.

Но было уже поздно. Винтовка выстрелила, отдача толкнула Себастьяна, он опрокинулся и растянулся на куче слоновой кости за его спиной. Лодка угрожающе закачалась – гребцы изо всех сил старались удержать ее и не дать ей опрокинуться – и пропала за поворотом.

Уже через двенадцать часов те же самые лодочки показались из-за того же самого поворота снова и направились прямо к растущему на берегу одинокому дереву, обезьяньему каштану. Теперь лодочки были пусты и скользили по воде легко, гребцы лишь помогали себе каким-то своим, старинным и монотонным песнопением.

Свежевыбритый, в чистой рубашке и в сменных сапожках, держа между коленями ящик с напитком для Флинна, Себастьян с нетерпением всматривался вперед, стараясь разглядеть крупную фигуру американца.

Над поверхностью реки медленно стлался голубоватый шлейф лагерного костра, но на берегу не было видно ни одной приветственно размахивающей руками человеческой фигуры. Себастьян вдруг нахмурился: он заметил, что силуэт обезьяньего каштана в чем-то изменился. Он сощурил глаза, неуверенно вглядываясь вперед.

И тут за его спиной прозвучал первый звонкий крик тревоги – кричали его гребцы:

– Аллеманы![21]

Лодка под ним стала круто разворачиваться.