Глаз тигра. Не буди дьявола

Я вышел из рощи и остановился у кромки воды.

Вельбот остался там, где был, но двое матросов, охранявшие моторную лодку, услышали взрыв и решили не рисковать.

Они были на полпути к катеру. Завидев нас, один стал стрелять, но расстояние было приличное, и мы с Чабби не потрудились залечь в укрытие. Очередь, однако, привлекла внимание матросов на борту катера. Трое метнулись к скорострельной пушке.

– Час от часу не легче, – пробормотал я.

Первый снаряд прошел поверху. Шрапнель срезала пальмовые стволы у нас за спиной.

Мы с Чабби тут же вернулись в рощу и нырнули за песчаный бруствер.

– Теперь-то что? – спросил Чабби.

– Боевая ничья, – ответил я.

Следующие два снаряда разорвали кроны пальм у нас за спиной – пустая трата смертоносной энергии, – но после недолгой паузы наводчик взялся за дело всерьез, и неподалеку от вельбота вырос грациозный водяной столб.

Чабби свирепо зарычал – так взрыкивает львица, когда грозят ее детенышу."

"– Лодку хотят подбить! – взвыл он, когда следующий снаряд зарылся в мягкий песок.

– Разберусь.

Я сдернул с его плеча рюкзак и обменял короткий АК на «ФН» – тут требовалась тонкая работа, для которой меткость Чабби совершенно не годилась.

– Сиди здесь, – велел я, а сам подскочил и метнулся вдоль изгиба бухты.

Я почти оправился от последствий взрыва. Добежав до мыса, за которым стоял на якоре патрульный катер, я залег на живот и выставил длинноствольный автомат.

Орудийный расчет все еще палил по вельботу, вздымая вокруг него то песчаные, то водяные столбы, и с моего места открывался прекрасный вид на спины и бока матросов, не защищенные бронированной пластиной пушки.

Я переключил «ФН» на одиночные выстрелы и сделал несколько глубоких вдохов, чтобы нормализовать дыхание после долгой пробежки по песку.

Прижавшись лбом к мягкой прокладке над окуляром прицела, один из матросов орудовал рычагами горизонтальной и вертикальной наводки.

Я совместил мушку с целиком и сделал единственный выстрел. Пуля сшибла наводчика с сиденья и отшвырнула от казенной части орудия. Осиротевшие рычаги пришли в самопроизвольное движение, и ствол пушки лениво поднялся к небу.

Заряжающие стали изумленно озираться, и я пустил в них еще пару пуль.

Изумление вмиг сменилось паникой. Оба артиллериста бросили пост, промчались по палубе и нырнули в люк.

Я навел автомат на открытый мостик патрульного катера, трижды выстрелил в сборище матросов и офицеров и услышал радующий сердце хор испуганных возгласов, после чего мостик обезлюдел, словно по мановению волшебной палочки.

Рядом с катером дрейфовала моторная лодка с двумя матросами. Я подстегнул их тремя выстрелами, они взмыли на палубу и юркнули в рубку, а непришвартованная моторка отстала от борта патрульного катера.