Глаз тигра. Не буди дьявола

Я знал: столкнувшись с этим препятствием, цепь рассредоточится, и некоторые из загонщиков могут оказаться в изоляции.

Наконец я обнаружил в топях что-то вроде протоки, а вокруг нее – заросли молодых мангровых деревьев и шероховатой болотной травы пронзительно-зеленого цвета. Обогнув чащобу, я набрел на участок, где поперек воды, образуя запасной мостик к отступлению, лежала пальма, покрытая приличным слоем осыпавшейся бурой листвы и болотных трав. Вполне подходящее место для засады.

Я залег за косматой насыпью мертвой растительности, взял в правую руку тяжелый разделочный нож и приготовился к броску.

Цепь преследователей неуклонно приближалась к болоту, голоса звучали все отчетливее, и вскоре я услышал шорох листьев и хруст веток: кто-то шел прямо на меня.

Человек остановился футах в двадцати от моего укрытия и окликнул товарищей. Вжавшись подбородком в сырую землю, я выглянул в просвет у основания груды мертвой растительности и увидел стопы, а над ними – ноги до колен. На человеке были грязные белые кроссовки без носков и синие саржевые брюки – при каждом шаге те открывали взгляду чернейшие африканские лодыжки.

Значит, матрос с патрульного катера. Это хорошо: у него при себе автомат, а не пистолет, как у ребят Мэнни, и при прочих равных я предпочту автомат.

Я медленно перекатился на бок и высвободил руку с ножом. Матрос крикнул снова – так близко и громко, что нервы мои окончательно взвинтились и по жилам заструился колючий адреналин. На зов ответили откуда-то издали, и матрос отправился дальше.

Я слышал его мягкие шаги по песку – все ближе и ближе.

Вдруг он возник из-за кучи валежника в каких-то десяти шагах от меня – парень в матросской форме, на голове синяя шапочка с задорным красным помпоном, разительно контрастирующая с крайне серьезным автоматом на бедре. Высокий, стройный, слегка за двадцать, гладкое лицо и яркие белки глаз на фоне фиолетово-черной, потной от волнения и поэтому блестящей кожи.

Он заметил меня и хотел было вскинуть автомат, но тот висел справа, и парень, неуклюже повернувшись, помешал сам себе. Я метил в точку у основания шеи над вырезом форменной куртки – туда, где сходятся обе ключицы. С размаху метнул нож, крутанув в последнее мгновение запястьем, клинок прочертил в воздухе серебристую линию и вошел точно в цель – на всю длину, по темно-красную рукоятку из грецкого ореха."

"Парень хотел было крикнуть, но не издал ни звука: в полном соответствии с моим замыслом лезвие перерубило голосовые связки. Он медленно опустился на колени и замер передо мной с молитвенным видом, свесив руки по бокам и бросив автомат на ремешке.

Бесконечно долгую секунду мы смотрели друг на друга. Затем он вздрогнул, залился хлынувшей из носа и рта густой пузырящейся кровью и упал лицом вниз.