Глаз тигра. Не буди дьявола

"

"Из-за малой толщины прочность металлической оболочки, само собой, оставляла желать лучшего, и я сразу увидел, что голова уже пострадала.

Обод шейной полости сплющился и потерял форму – вероятно, во время тайного путешествия по индийским джунглям в повозке без рессор или смертельной битвы фрегата с циклоном.

Настало время прикинуть вес. Я постоял у входа в трюм, собираясь с силами, присел и бережно, будто ребенка, обнял тигриную голову. Понемногу распрямил ноги и выяснил – с радостью, но без удивления, – что такая нагрузка мне по плечу.

Само собой, голова оказалась чудовищно тяжелой, и мне понадобилось выбрать подходящее положение и приложить все силы – но я сумел ее поднять. По ощущениям – немногим больше трехсот фунтов, подумал я. Неуклюже развернулся под гнетом мерцающего золота и аккуратно уложил голову тигра на заботливо придвинутый Шерри кокосовый матрас. Выпрямился и, отдыхая, стал массировать те части тела, где острые металлические края впились в кожу, а заодно произвел в уме кое-какие вычисления: триста фунтов эвердьюпойс – то есть шестнадцать унций в фунте – это четыре тысячи восемьсот унций. Полторы сотни за унцию… Итого – чуть меньше миллиона долларов без четверти, и это стоимость одной лишь головы. Есть еще три сегмента, и они, наверное, больше и тяжелее. Плюс стоимость камней. А если принять во внимание историческую и художественную ценность клада, общую сумму – и без того астрономическую – можно смело удвоить или даже утроить.

Закончив с подсчетами – пока что в них не было смысла, – я помог Шерри упаковать голову тигра в матрас и надежно обвязал сверток линем, после чего, встав за таль, опустил груз на батарейную палубу через отверстие сходного трапа.

С немалым трудом мы перетащили сверток к орудийному порту и наконец, пропихнув в узкое отверстие, обернули нейлоновой грузовой сетью и наполнили воздухом поплавки. Чтобы поднять груз на борт, пришлось опять ставить мачту.

Когда сверток оказался в вельботе, я не увидел причин держать команду в неведении и поэтому с максимальным апломбом, доступным человеку под проливным тропическим дождем, развернул матрас и представил тигриную голову насквозь промокшим Анджело и Чабби. Они оказались благодарной публикой. Пришли в такой восторг, что напрочь забыли про дождь: сгрудились вокруг головы, стали рассматривать ее, трогать, издавать восторженные возгласы и заливаться счастливым смехом. В лодке воцарилась запоздалая атмосфера праздничного веселья – та самая, которой я недосчитался, когда мы впервые обнаружили сокровище. Утром я предусмотрительно сунул в рюкзак серебряную походную фляжку, и теперь в руках у нас появились кружки горячего кофе, щедро сдобренного шотландским виски.