Глаз тигра. Не буди дьявола

О каком доверии может идти речь? Ведь ты, Гарри, никак не сможешь забыть про Джимми Норта и свой катер, будешь думать о той островитяночке, что оказалась не в то время не в том месте, и о сестре Джимми Норта, от которой нам пришлось избавиться…

Я получил некоторое удовольствие от мысли, что Мэнни, по всей видимости, не знал, что случилось с громилами, которых он послал разобраться с Шерри Норт, и что она по-прежнему жива-живехонька, и постарался придать голосу искренности, а поведению – убедительности.

– Погоди, Мэнни, я настроен выжить. Если придется, могу забыть о чем угодно.

– Не знай я тебя так, как знаю, непременно поверил бы. – Он снова рассмеялся и покачал головой. – Прости, Гарри, но сделки не будет.

– И для чего тогда ты потрудился привезти меня на яхту?

– Я дважды отправлял к тебе людей, Гарри, и оба раза ты выжил. Третья осечка мне не нужна. По пути к Кейптауну полно глубоких вод, и я привяжу к твоим ногам реально тяжелый груз.

– Кейптаун? – переспросил я. – То есть ты решил отправиться к «Утренней заре» собственной персоной? Что такого интересного в этих древних обломках?

– Ну хватит, Гарри. Если бы ты не знал, не пришлось бы тратить на тебя столько сил и средств. – Он опять рассмеялся, а я подумал, что лучше не выказывать собственного невежества.

– По-твоему, сумеешь найти дорогу? – спросил я у блондинки. – Океан большой, и многие острова похожи друг на друга. По-моему, разумнее будет сохранить меня в качестве страховки, – настаивал я.

– Извини, Гарри. – Мэнни подошел к медно-тиковому бару. – Что будешь пить?

– Скотч, – ответил я, и Мэнни, налив полстакана виски, подошел и вложил его мне в руку.

– Если уж совсем начистоту, – продолжал он, – в каком-то смысле я сделаю это ради Лорны. Ты обидел девушку, Гарри. Уж не знаю чем, но она очень хочет видеть, как мы с тобой распрощаемся. Ей такое нравится – правда ведь, дорогая? Ее это заводит.

– Да, ее надо заводить. – Я осушил стакан. – Иначе, как мы с тобой прекрасно знаем, трахаться с ней совсем неинтересно.

Мэнни ударил меня по губам – рассек их до крови, и виски впился в свежие раны, – а затем негромко велел:

– Заприте его.

Когда меня выводили из каюты и провожали на корму, я нашел некоторое удовольствие в мысли о том, что Лорне предстоит ответить на несколько болезненных вопросов. По обеим сторонам безустанно проплывали береговые огни, а ночная река казалась мне очень широкой и невероятно черной.

На полубаке перед мостиком имелся кубрик, над ним – приземистая рубка с раздвижным люком, а за люком трапик, спускавшийся в короткий коридор. Очевидно, здесь квартировала команда, потому что в коридоре имелось несколько дверей, ведущих в каюты и общую столовую.