Пусть любить тебя будет больно

Что мне делать?

– Ждать, – все тот же голос – чужой, незнакомый, и лед сковал даже горло. – Они позвонят. Обязательно.

Она говорила что-то еще, а он смотрел в никуда, чувствуя, как пот все катится и катится по спине, а сердце бьется где-то в висках.

– Ждите. Оксане пока не говорите, – а сам понимает, что скажет ей – и потеряет их всех мгновенно. Ничем больше не удержит. Потеряет при любом раскладе, а может, и уже потерял, и от мысли об этом даже кровь в венах леденеет.

Выключил звонок и снова закурил. Вот и посыпались удары, и их следовало ожидать – он суку Лешакова будет убивать очень медленно, кожу с него живьем снимать и мясо на фарш… тоже без наркоза. Пальцы в мясорубку и, проворачивая ручку, впитывать каждый вопль дикой боли. Как его внутренности сейчас каленым железом от понимания, что дети у каких-то ублюдков. Сотовый зазвонил снова, и Руслан автоматически нажал на прием звонка.

– Да! Говори, тварь, я слушаю!"

"А там запись и голос металлический: «Хочешь, чтоб живые остались – подписывай бумаги и продавай компанию, как тебе велели. Получишь мелких уродов в целости и сохранности. Не подпишешь, мы их на органы продадим, как раз долг вернем твой за убытки. Пару органов тебе на сувениры оставим. Лишних движений не делай, никого не трогай. Ты ведь умный парень, Царев? Понимаешь, да? И расклад такой знаешь. Пока ты в проценте счастливчиков… Думаю, мы понимаем друг друга. Времени тебе неделя. Чтоб легче думалось – послушай».

Он когда плач Руси услышал, стиснул челюсти и стал на колени, прижимаясь лбом к асфальту, раскачиваясь из стороны в сторону, чтобы не заорать.

– Сукиии! Найду – буду рвать зубами. Найду – буду рвать на части.

В сотовом уже давно слышались короткие гудки, а он тихо выл, сжимая волосы скрюченными пальцами. Потому что понимал, что из похищенных детей по статистике выживают лишь несколько процентов, а остальных убивают еще до того, как сделали первый звонок родителям. Он знал, как это работает. Сталкивался, слышал. И эта сделка не исключение – даже если даст им все, что хотят, скорее всего и самого Руслана уберут, и детей. Никто им больше нужен не будет. Бл***дь! Что ж он не подумал о том, что и там достанут, что ж охраны так мало было. И сам понимал, что там мог быть батальон – тот, кто решил это сделать, сделал бы все равно.

Схватил снова сотовый, набирая Серого; тот ответил мгновенно.

– Детей похитили, – выдавил Руслан, – як тебе еду.

– Да ну, на хрен! Кто?!

– Пока не знаю. Только что звонили.

– Деньги?

– Нет, бл***ь, компанию.

– Давай ко мне. Ты трезвый или приехать за тобой?

– Пока да, – понимая, что, если сейчас не выпьет, точно свихнется, – скоро буду.