Пусть любить тебя будет больно

"

"– И так чувствуешь? – выскальзывая из мокрого лона, заставляя сократиться в поиске ласки и уже изогнуться, когда сжимает клитор, растирает быстро, ритмично, лишая и силы воли, и возможности сопротивляться, заставляя двигать бедрами навстречу. – Чувствуешь, как я тебя трахаю пальцами, а ты течешь на них и стонешь? А потом будешь кричать, когда я начну двигать ими быстрее… вот так.

О Господи! И я уже не знаю, что сильнее сводит с ума – эта насильственная ласка или его слова, которыми он тоже меня трахает, или взгляд сосредоточенных, злых и голодных глаз, которым проникает в меня, удерживая мой собственный на поверхности урагана.

– Скажи, что не хочешь меня, – а у меня глаза закатываются, низ живота сводит судорогой и спазмами приближающегося оргазма, а он не останавливается, тараня мою плоть то грубыми толчками, то растягивая и лаская изнутри, безошибочно зная, как, пока не кричу, изгибаясь под ним, захлебываясь в наслаждении. Чувствую, как нависает надо мной и одним рывком заполняет полностью. Слышу низкий стон и закрываю глаза в удовольствии, его голос эхом под кожей, дразня каждый нерв на теле, а Руслан набрасывается на мой рот, кусая губы, подхватывая меня под ягодицы и проникая глубже членом, целуя, как одержимый, сплетая язык с моим языком, не давая вздохнуть.

– Скажи, что не хочешь, Оксана, давай, солги. Как всегда, обмани нас обоих, себя, меня. Ну же – лги! – продолжая целовать и врываться в мое тело в каком-то остервенении, в яростном желании унизить, доказать, что хочу его, доказать, что зависима от него, от секса нашего бешеного, от голоса его, от слов пошлых.

– Не хочу, – рыданием, выгибаясь навстречу, подставляя соски жадным поцелуям, впиваясь ногтями ему в плечи, – не хочууу так. Не хочуу!

– А как? – не переставая двигаться, сливаясь со мной каплями пота и биением тела о тело, грязными звуками дикого секса и укусами за шею и мочку уха, придавливая сильнее к полу, поднимая мои ноги выше, сжимая под коленями, то выходя полностью, то врываясь так глубоко, что меня подбрасывает от чувства наполненности, а глаза закатываются в безумном наслаждении.

– Не таааак, – и я снова сокращаюсь под ним, содрогаясь в ненавистном экстазе в раболепном подчинении ударам его тела, такая жалкая и покорная.

– Тааак, – подхлестывая мой оргазм, – именно тааак. Дааа! Громче! Кричи громче!

И я кричу, потому что это невыносимо остро, ярко до ослепительных вспышек перед глазами, до оголенных нервов и поджимающихся пальцев, до бьющейся о пол головы, когда запрокинула ее в диком крике удовольствия, до царапин на его груди и ощущения, как изливается в меня, как стонет в унисон, двигаясь резче и жестче, а я сжимаю его оргазм отголосками моего собственного сильно, до боли внизу живота.