Сбежавшая жена босса. Развода не будет!

Поубиваю всех, кто посмел к ней прикоснуться. Отсижу и выйду… Хотя нет. Хреновый план. Без присмотра Леру ни на день оставлять нельзя! Тюрьма отменяется. Но жесткие пытки обидчиков все еще в силе.

- Кто там был? – отец деловито расспрашивает Леру и кивает на кафе, из распахнутого окна которого почему-то ползет дымок. И воняет горелыми пакетами.

Втягиваю носом воздух. Мне кажется или Лера действительно пахнет, как копченая курочка в карамели? У Стаси руки в пыли и каком-то масле, на щеках и лбу разводы грязные. Какого черта они там вытворяли?

Настороженно поглядываю на дверь кафе, куда уже входит наша охрана. Моя бы воля, ворвался бы тоже – добил бы и Стаса, и остальных, чтобы неповадно было на мое зариться. Но отец спокойнее и уравновешеннее, останавливает меня предупреждающим взглядом. У него, как обычно, все схвачено. По пути он вызвал ребят из органов, своих надежных друзей. Они прибудут с минуты на минуту. И возьмут всех организаторов аферы на горячем, пока подвернулась такая возможность.

А мне бы только одну заразу взять – и увезти с собой. Руки чешутся сделать это незамедлительно.

- Там П-павлик, - заикаясь, лепечет девочка и с трудом отрывает от меня взгляд. Переводит на отца. В то время как я чернею от злости и воспламеняюсь от ревности.

«Павлик», видите ли! А я для нее всегда Альберт Ильич, хронический старик.

- Еще кто? – серьезно уточняет папа. Благо, хоть кто-то из нас может мыслить здраво сейчас, а не тонет в эмоциях.

- Стас Петровский, - разорвав со мной зрительный контакт, Лера начинает говорить чуть смелее. – И еще они нотариуса привели с собой, - тараторит, приходя в себя. – А я его в ЗАГСе видела, когда контракт подписала не с тем женихом, - осекается, видимо, услышав мой тяжелый, угрожающий вздох. – Случайно, - добавляет и делает лишь хуже.

Не с тем, значит? Случайно? Скажи еще, что жалеешь и раскаиваешься, что за меня замуж вышла! Ставлю еще одну галочку в воображаемом списке ее грехов. Сегодня Лера саму себя превзошла.

- Понял, проверим, - кивает отец.

И мы вдвоем задумчиво пялимся на ее руки.

- Что это? – от звука моего голоса девочка подпрыгивает на месте. Впивается ногтями в портфель, на который я указываю. Ресницами растерянно хлопает.

- Лерусь, а может… - ближе подходит к ней подруга, сжимается под моим уничтожающим взглядом, хмурится. А потом шепчет Лере что-то заговорщически.

- Стася, отбой, - выдыхает беда с обреченным стоном. – Это свои.

Смотрит на меня так преданно и виновато, что на мгновение готов ее пожалеть. Притянуть к себе, выбросить к черту этот портфель, а девочку обнять. Но следующие ее слова опять гнев вызывают:

- Вот заявление на развод, - кидает свободно, будто это ничего не значит. – И еще какие-то бумаги внутри. Я не знаю. Схватила на всякий случай.