Сбежавшая жена босса. Развода не будет!

А я ей буду не нужна.

Наклоняюсь и, прошмыгнув под вытянутой рукой Туманова, возвращаюсь в спальню. Хватаю рюкзак, борюсь с молнией, пытаясь застегнуть ее.

- Мне нужна, - доносится хрипло.

Впиваюсь пальцами в лямки. Боюсь обернуться и посмотреть Алику в глаза. Опять утону в отравленном нефтью море – и захлебнусь, забыв обо всех обидах и запретах.

- Перебьетесь, - фыркаю, а сама едва не плачу. Рядом с ним сложно эмоции сдерживать. – Новую няньку оприходуете, - грубо выдаю. И сама же краснею от своей пошлой фразы.

- Да какую на хрен новую? – выкрикивает, сорвавшись.

Жесткая хватка на локте, рывок – и я прокручиваюсь вокруг своей оси. Падаю в объятия Альберта. Впечатываюсь в его напряженное, каменное тело. Упираюсь ладонями в грудь, что ходуном ходит. И с трудом сдерживает тарабанящее внутри тумановское сердце. Оно разогналось до предела. От ярости, наверное.

- Да любую, - фыркаю, не в силах совладать с собой.

Но Алик обрывает мой словесный поток. Схватив рукой за шею и чуть сжав волосы на затылке, впивается в меня губами, врывается в полураспахнутый рот. Целует властно и жестко, словно проучить хочет. Действует с непонятным мне надрывом, прижимает к себе чересчур крепко.

- Лерочка, - шепчет контрастно ласково между жалящими поцелуями.

Обрываю порочное сумасшествие, выворачиваюсь и отскакиваю от демона. Губы горят, но я не рискую дотронуться до них пальцами, чтобы неадекватный Туманов не воспринял мой невинный жест превратно. Он и так на грани. Дышит тяжело, крылья носа раздувает. Игнорирует кровь, выступившую на пострадавшей вчера губе. На секунду жалею его, но тут же запрещаю себе эту слабость.

- Я Леся, - вздергиваю подбородок, а Алик цокает укоризненно. - Вы в своих бабах запутались.

- А ты - в своем вранье, Лера, - ухмыляется, подходя ближе. Размышляет некоторое время, борется с собой. - Аленка сказала, что Леся - это сокращение от Валерии. Она в паспорте твоем подсмотрела перед тем, как разрисовала, - подозрительно отводит взгляд.

- Что еще... - сглатываю огромный, колючий ком в горле, - она сказала?

- А что должна была? - тон становится игривым. Как вчера.

Алик поднимает руку к моему лицу, бережно ведет подушечками пальцев по щеке и скуле, заправляет кудряшку за ухо.

- Издеваетесь? – пячусь назад. - Опять? – упираюсь лодыжками в край постели.

- Влюбился, - делает шаг к мне. – Впервые, - оказывается вплотную.

Опять целует, только на этот раз не могу сопротивляться. От шока."

"Покорно опускаюсь на кровать, стоит лишь Альберту слегка подтолкнуть меня. Я сейчас как подожженная марионетка. Горю, превращаюсь в уголь в жадных, порочных руках кукловода-извращенца, но при этом продолжаю реагировать на каждое его движение, когда он умело дергает за ниточки. Подбрасывает дровишек в полыхающий костер жаркими поцелуями.