Сбежавшая жена босса. Развода не будет!

Не получается!

Зарываюсь в плед и постанываю обреченно. Ругаю себя отчаянно за чувства, которые не могу погасить. Мучаюсь. До тех пор, пока муж не возвращается. Напрасно я надеюсь, что он по-джентельменски уступит мне кровать, а сам ляжет где-нибудь… Где? В его спальне даже дивана нет. Только кресло, которое не раскладывается. А на полу твердо и неудобно – сама Алика туда не пущу!

- Спишь уже? – его пальцы касаются моих волос, убирают кудряшки с лица.

Молча лежу, зажмурив глаза и затаив дыхание. Чувствую, как он устраивается рядом, вздыхает – и сгребает меня в охапку, впечатывая в свое тело. Прижимаюсь щекой к обнаженной груди, слышу гулкий грохот сердца, машинально укладываю ладонь на крепкий пресс.

- Уф-ф, – срывается с губ, рассекретив меня.

- Притворялась, - смеется мне в макушку. – Спокойной ночи, - улавливаю нежные нотки. – Не трону я тебя, не бойся. Просто будь рядом, - добавляет тише.

Делаю глубокий вдох. Судорожно сглатываю. И выдыхаю шумно.

Приподнимаю голову, чтобы в полумраке посмотреть в лицо мужа. Изучаю некоторое время, любуюсь. И осознаю, если упущу этот шанс, то буду жалеть до конца своих дней.

Отчаянная Валерия берет верх, полностью затоптав смущенную.

- Спокойной, Альберт Ильич, - проговариваю каждое слово. – Только вы не храпите, ладно? У меня сон чуткий, - выделяю «вы» особой интонацией и веду пальчиком по его груди вниз. Рисую вычурные узоры.

На миг опускаю взгляд, скользнув по крепким мышцам, и тут же устремляю вверх. Встречаюсь с бездонными черными омутами, тону в них, булыжником иду на дно, даже и не думая выкарабкаться на поверхность.

- Не шути со мной, девочка, - чеканит Алик строго. Как наставник.

Вспоминаю наше знакомство в ЗАГСе. Он так же говорил тогда. И похожим тоном.

В сознании что-то щелкает. Загорается красная лампочка. Бьет тревогу. Но я мыслю на удивление трезво. И понимаю главное…"

"Я влюбилась в собственного мужа!

Не знаю, в какой именно момент это произошло. Не представляю, как. И тем более, зачем?

Однако поздно анализировать. Мое пластилиновое сердечко стучит в унисон с его каменным.

- Какие шутки, Альберт Ильич, - чуть привстаю. Кудряшками щекочу его бурно вздымающуюся грудь. – В вашем возрасте все уже серьезно.

Несу полную ерунду, но смотрю мужу прямо в глаза. Смело, решительно, без тени ехидства. Он все понимает, считывает намеки, напрягается, заключая меня в капкан.

- Уверена? – хрипло вопрошает, словно не верит в происходящее. Признаться, я тоже в шоке.

Не могу ничего пролепетать в ответ. Поэтому целую мужа, поглаживаю невесомо его прохладный после душа торс, порхаю пальчиками над грубой кожей, прижимаюсь теснее. И в следующую секунду оказываюсь впечатана спиной в матрас.

Алик нависает сверху, накрывает хрупкую меня своим тяжелым телом.