Будет по-моему (СИ)

— Просто знай, что я тебя люблю…

Злата

Я периодически вспоминаю, как Макар вел себя в первые дни знакомства. Тогда я считала его неуправляемым, диким и опасным зверем. Конечно, натура Кайсынова всегда останется хищной, он страшен в гневе, опасен для врагов, свое будет защищать до последней капли крови, но, если честно признаться, я ведь его такого и полюбила и не хочу, чтобы он менялся. Я знакома с другой стороной Макара, раньше думала, что можно его любить за то, какой он со мной, но сейчас точно могу сказать: я приняла его со всеми недостатками. Он мой. Такой, какой есть. А свои чувства он доказывал так, как другие не могут.

Кайсынов свою любовь доказывал действиями: заботой, вниманием, защитой… А теперь вот признание. Никогда бы не подумала, что Макар так легко скажет «я люблю тебя». Я хотела услышать эти слова, но не представляла, что это произойдет так скоро, если вообще когда-нибудь случится. «От радости в зобу дыхание сперло» – это про меня. Каркать не буду, но вздохнуть поглубже не помешает, а то я забыла, как это делается. А еще я смутилась ужасно, не придумала ничего лучше, чем спрятать лицо у него на груди.

— Ты чего? — обхватив затылок, придерживает голову, чтобы я синяками не прикасалась к кожаной куртке. Я уже ощутила, что это неприятно.

— Я тоже тебя люблю, — получается неприлично тихо, будто я сомневаюсь в своих чувствах, но это не так. Это просто мое первое признание. Все получилось настолько неожиданно, что я как-то растерялась, смутилась.

— Золотинка, у тебя что-то болит?

— Нет, — удивляет вопрос, а еще больше тон Макара, странный какой-то.

— Мне показалось, ты застонала, — при этом он не пытается оторвать лицо от своей груди и заглянуть в глаза. Если бы он действительно волновался, уже бы скорую вызывал. Все понятно, подкалывает.

— Тебе показалось, — громче и увереннее. Уперев руки ему в грудь, отстраняюсь и, глядя в глаза, повторяю: — Я тебя люблю.

Я это сказала. Будто с высотки в воду прыгнула. Сердце зашкаливает от адреналина, сейчас разорвется, но ощущения от погружения в это чувство не передать. Макар ничего не говорит, тянется к губам, целует. Долго, нежно… до мурашек и тяжести внизу живота.

— Золотинка, ты ведь понимаешь, что это на всю жизнь? — строго так спрашивает, будто не до конца верит в мою серьезность. Обычно девушки сомневаются в парнях, а у нас наоборот. Хотя у меня вот тоже есть вопросы…

— Ты не допускаешь, что можешь меня разлюбить? — наверное, девушки, задавая провокационные вопросы, ждут клятв и заверений в любви, что часто это оказывается ложью. Я уже пожалела, что спросила, ведь Макара не нужно проверять… он другой.

— Злата, чтобы я подобных глупостей больше никогда не слышал, — жестко, в Кайсыновской манере. — Я тебя не разлюблю, и ты меня не разлюбишь, — уверенно и твердо.