Будет по-моему (СИ)

Не хотелось бы, чтобы этот гнев когда-нибудь обрушился на меня. Умом я понимала, что с Макаром строить отношения – как плыть по реке, где дно усеяно минами, в какой момент может рвануть, не угадаешь, но готовой к этому нужно быть постоянно.

До машины меня проводил Тимур.

— Что с Макаром? — меня все еще трясло.

— Все будет нормально, Злата. Ему сейчас нужно остыть. Поговорите потом. Ты сама как?

— Нормально, — на самом деле мне было плохо.

— Он позвонит, — закрывая двери такси. Слабое утешение.

Я помнила, как утром Макар хотел провести этот день вместе, как смотрел на меня, заставляя замирать сердце. Как шантажом вынуждал мерить одежду, а я трепетала в примерочной, боясь, что он заглянет, пока я раздетая. Он может быть безумно горячим и ласковым, в такие моменты в нем хочется раствориться, но его вторая сторона пугает до дрожи, вселяет страх, леденящий душу. Он сегодня уезжает, а мы даже не попрощались. Сжимая кулон на шее, я тихо утирала слезы, будто это конец.

В сумочке зазвонил телефон, я не стала принимать вызов от мамы. Она поймет по голосу, что я расстроена. В комнату сразу прошмыгнуть не получилось. Марфа сидела в кухне с соседками, на столе бутылка вина и продукты, которые мне покупал Макар. Девочки поленились перекладывать салаты из фирменных контейнеров в тарелки.

— Привет, — улыбнулась натянуто Марфа. Я себя поздравила, что слезы на глазах высохли, и они не видят моего состояния. — Не думала, что ты сегодня вернешься, — я услышала завистливые нотки в тоне, а не извиняющиеся. — Ты же не против? — кивнула она на накрытый стол.

— Нет, — тихо ответила я. Мне действительно не было жалко, продукты имеют свойство портиться, а я вряд ли сегодня захочу есть, но ведь она могла позвонить и спросить.

— Присоединяйся, — я видела, что приглашение было вынужденное. Неудобно пользоваться моими продуктами и даже не позвать за стол.

— Мне заниматься нужно, а вы сидите, — махнув рукой, ушла в свою спальню. Села на кровать, уставившись в стену. К рюкзаку с учебниками и тетрадями даже не потянулась, потому что ничего выучить не смогу. Нет желания заниматься.

Не знаю, сколько часов я так просидела, но за окном стало темнеть. Мама вновь позвонила, немного обиженно попеняла, что я даже в выходные им не звоню.

— Мама, я спала, — голос звучал слабо, будто в подтверждение моей лжи.

— Устаешь, не высыпаешься совсем, — тут же появилось беспокойство. Разговаривая с мамой, я честно себе призналась, что ждала звонка от Макара, хотела услышать его голос.

За окном совсем темно, из соседней комнаты доносится веселый смех, а мне не хочется даже включать свет. На стук в дверь я тоже не реагирую.

— Злата, спишь? — спрашивает Марфа, приоткрывая створку.

— Угу, — мне не хочется с ней разговаривать.