Будет по-моему (СИ)

— Душу мне выворачиваешь, — гладит костяшками пальцев влажные щеки. — Прекрати лить слезы из-за этого утырка.

— Макар, он нормальный. Славка нормальный, просто друг, — спешу объясниться. Злится, что о другом тепло отзываюсь. — Он меня защищает…

— От кого? — глаза сужаются, появляется хищный оскал. Говорить про Меленчука?

— На курсе разное бывает, кто-то может пошутить неудачно, нахамить, — ухожу от прямого ответа.

— Больше никто не посмеет тебя тронуть, у тебя есть я, Золотинка, — твердым голосом. Ему неприятно, что меня может оберегать кто-то другой. Он даже в этом собственник и эгоист. — Любую проблему порешаем, только ничего не скрывай, — требовательно.

— У меня не должно быть друзей?"

"— Пусть будет рядом, только… твою… — я понимаю, что он глотает матерные слова – прогресс. — Злата, не смотрит парень на девушку, как на друга. Мы так устроены. Инстинкт, понимаешь? Мужику неважно, подруга или нет, все равно в постель затащить хочется, попробовать. И этот… друг твой, — выплевывает зло, — тоже хочет, он даже не скрывает. А я, оказывается, бешено ревнивый… — большим пальцем водит по нижней губе, оказывается, это возбуждает. — Не позволяй другим мужчинам к себе прикасаться, Злата, прошу. Мне убивать хочется, когда других вижу рядом с тобой. Не переводи меня в режим берсерка, — от его признания охватывает волнение, хотя страх тоже присутствует. — Девки любят ревность вызвать, на нервах поиграть, — продолжает он. — Мотивируют непонятно на что. Не нужно провокаций. До тебя я очень голодный и дикий, мне тормоза внутренние отказывают, не срывай меня. Я и так дам все, что нужно.

— Я не собираюсь ничего такого делать

— Знаю, ты у меня правильная девочка, — целует в висок, легко касается губ, будто продолжает успокаивать. — Я клуб снял на восемь вечера, пригласи кого хочешь, хоть весь курс, я друзей подтяну.

Это так неожиданно, что я ничего лучше не придумываю, чем спросить:

— Зачем?

— Отметим твое восемнадцатилетние как следует. Потом ко мне поедем.

— К тебе? — еще больше теряюсь. Ощущение, будто меня, не спросив, посадили на самые высокие «американские горки», я до ужаса пугаюсь на крутых виражах и не уверена, что доеду до конца трассы живой.

— Злата, — привлекает внимание, прямо смотрит в глаза. — Не трону, слово даю, но спать будем в одной постели, — говорит уверенно, давит интонацией. — Возьми пижаму – или в чем ты там спишь.

— Я не…

— Злата, я хочу, чтобы ты привыкла ко мне. Легкий петтинг, и спать тебя уложу рядом с собой, — от его слов мое тело охватывает огнем. Макар так свободно говорит об интиме, как я о еде не говорю.

— Макар… — мне нечего сказать, я не должна соглашаться, но мне хочется сделать этот шаг.