Будет по-моему (СИ)

Он, наверное, был прав, но сложно оставаться равнодушным к окружающим тебя людям, к их хамству, грубости, злости, зависти… Так же, как невозможно быть равнодушным к чужой доброте, счастью, радости… Это то, что помогает нам оставаться людьми.

Я первой вошла в комнату, Макара попросила подождать за дверью, ведь Марфа могла быть неодета. Обычно после душа она выходила в полотенце, обернутом вокруг груди, и могла сидеть так весь вечер. Сейчас кругом горел свет, играла музыка, пахло табаком.

Марфа и ее подруги сидели в гостиной. На столе пиво, которое, если постараться, можно пронести. Поздоровавшись, направилась в свою спальню. В спину прилетело несколько «приветов». Девушки явно не ожидали меня увидеть, поэтому и поздоровались с опозданием.

Войдя в спальню, застыла на месте. Шкаф раскрыт, мои вещи валяются на кровати, столе, висят на стуле. Когда я уезжала к родителям, несмотря на свое состояние, все убрала. Взяла только самое необходимое, остальное аккуратно лежало на полках. В углу грязная обувь… моя обувь, которую я оставляла чистой!

Злата"

"Я в бешенстве. Стою, смотрю на все это, а меня трясет. В голове не укладывается степень человеческой наглости. До последнего пыталась нормально к ней относиться, но это перебор. Резко развернувшись, влетаю в гостиную. За столом разливают пиво, шумят, на меня не сразу обращают внимание.

— Можно тебя на минутку? — резко бросаю. Я груба, и все за столом понимают, что я собираюсь выяснять с Марфой отношения. Ни одна из них не предлагает оставить нас наедине, чтобы мы поговорили. Первичный шок от моего тона у Марфы быстро проходит.

— Ты чего так разговариваешь, ох*** а?.. — моя соседка не хочет терять свой авторитет среди новых подружек и переходит на откровенное хамство, позволяет себе разговаривать матом. К моей злости добавляется еще и возмущение.

— Хочешь обсудить при всех, как таскаешь мои продукты из холодильника, как носишь мои вещи, пока меня нет, даже не потрудившись вымыть и убрать обувь, которую надела, не спросив? — девушки как по команде корчат лица. Но это пренебрежение адресовано не Марфе, а мне.

— Ты что, шмотки жмотишь? — возмущается Алиса, которая живет в конце коридора. — Мы как бы тут все делимся, — пытается на меня наехать. Осталось только пальцы выгнуть веером. Кому-то пить противопоказано.

— С кем делитесь? Со мной? — я не собираюсь стоять и молчать. Хотят разбираться, будем разбираться.

— Если надо, поделимся, — дерзко отвечает соседка Алисы, не помню, как ее зовут.

— Или ты себя лучше других считаешь? Так мы все в одной лодке – «бюджетников», — поднимается дружный смех. Марфа пока молчит.

— С мажорками конкурировать можно только сообща, — поясняет мне все та же соседка Алисы.