Ты будешь моей

— О чем вы говорите, вообще?

— Но как же, — заморгала удивленно, — вы же… полчаса назад я на вас кофе вылила.

— На меня?

— Ну да, на вас, — уверенность в ее голосе таяла с каждым сказанным словом. — На костюм ваш.

— На костюм… — повторил, скорее самому себе. Недостающие части пазла наконец сложились в картину. И папка эта, и реакция Лары. Кир, сука. Убью. Я был готов разорвать брата. Влез, значит, сука. Куда не просили влез. Я мог себе представить, что он ей наговорил. Брат умел надавить на слабые места, а у Лары этих слабых мест было много.

— Вколите ей что-нибудь, чтобы до утра проспала, сегодня она останется здесь, — попросил, из последних сил сдерживая рвущуюся наружу ярость.

Я плохо помнил, как добрался до дома родителей, уверенный в том, что Кир остановился у них. По пути дозвонился Максу, задал лишь один вопрос.

— Не знала, — ответ из трубки, и я отключился.

Подробности я выясню потом, а пока мне нужно было разобраться с одним очень похожим на меня мудаком, возомнившим себя вершителем судеб.

— У нас сегодня праздник просто, оба сына решили навестить, — расплывшись в улыбке, отец встретил меня на крыльце. Правда, улыбка его сошла на нет, стоило только увидеть мое перекошенное ненавистью лицо.

— Где он? — с трудом выдавил из себя слова.

— Что происходит?

Не стал объясняться с отцом, молча прошел в дом. Кира отыскал в кухне, сидя за столом, он как ни в чем не бывало уплетал ужин в компании сестры и матери. Я сам не понял, как подлетел к нему, схватил и вытащил из-за стола, перевернув все вверх дном и напугав сидящих за столом женщин. В этот момент мне было плевать на все, хотелось убивать, и убивать одного конкретного дебила, который решил взять на себя слишком много. Первый удар прилетел в челюсть, следом еще один. Повалив его на пол, я продолжал наносить удары, то и дело уворачиваясь от ответных. Откуда-то издалека доносились крики матери, а у меня перед глазами пелена стояла. Ничего не чувствовал ни боли, и сожаления, ничего.

— Хватит, — отцу все-таки удалось оттащить меня от брата.

— Отпусти меня, — вырвался из рук отца.

— Ты что творишь?

— Какого хрена ты ей наговорил, — не обращая внимания на отца, снова ринулся к Киру, тот уже успел подняться на ноги.

— Правду сказал, — ни капли сожаления в голосе. Он молча сплюнул кровь в раковину и потянулся к бумажным салфеткам. — Ты же совсем с катушек съехал, не ведаешь, что творишь. Поплыл, млядь, из-за бабы. В героя решил поиграть? Спасителя? Она и рада. Нашла себе идиота, готового впрячься и вертит им, как хочет. А ты ведешься. Посмотрим, как долго она продержится, зная, что больше у тебя ни хрена нет.

— Что ты несешь, придурок, — новый удар не заставил бы себя ждать, если бы не вставший передо мной отец.