Ты будешь моей

 все понимаю, физиологию ведь никуда не деть, а со мной…я же ничего не могу, я даже передвигаться самостоятельно не могу…прости меня…я больше никогда... никогда не буду устраивать сцены, только не уходи, не бросай меня, пожалуйста.

— Ну что ты такое говоришь, глупенькая, — перебил ее, не хотел слушать. Ну бред же, глупость, нелепица. Я же люблю ее так, что все готов отдать, лишь бы моей была, со мной, всегда. — Мышонок, откуда в твой хорошенькой головке берется эту дурь? Неужели не видишь, что я давно уже твой с потрохами, я дышу тобой, живу тобой, места себе не нахожу, когда тебя рядом нет, — она подняла на меня взгляд, посмотрела недоверчиво, словно пытая отыскать ложь в моих словах. А я смотрел и понимал, что не на пустом месте в ее голове тараканы заплясали, было тому объяснение. Что-то, что заставило ее верить в мою измену и молчать, мучать, изводить себя столько дней, но продолжать молчать.

Обхватил ее за подбородок, приподнял голову так, чтобы наши глаза были на одном уровне.

— С чего ты вообще решила, что я спускаю пар на стороне, Лар? Я же, кажется, давно обозначил свою позицию, — старался говорить спокойно, хоть и разрывали меня эмоции на части, с ней надо деликатно, мягко.

— Потому что это логично и…

— Да что логичного, Лар?

— Пару лет после того случая, — она опустила глаза, затеребила край моей футболки. Слова ей давались не просто, а я не торопил, ждал, пока решится. — В общем я долгое время жила с Максом, он боялся, что я что-нибудь с собой сделаю… — она снова замолчала, а я призвал все сила Ада, чтобы не сорваться. Опять Макс.

— И?

— Он очень любил Катю, я видела, ему тяжело было, он ее столько лет ждал, но и он периодически… расслаблялся, — выдохнула, наконец успокоившись. Ну хоть плакать перестала.

Сколько же тараканов еще в твоей голове и как их вытравить?

— Ты не учитываешь одну деталь, Лара, важную деталь, — улыбнулся ей. Уткнулся носом в тонкую шею, вдыхая аромат любимой женщины и теряя ориентиры.

— Какую? — спросила тихо.

Я слышал, как участилось ее дыхание, стоило мне прижаться губами к нежной коже, спуститься ниже, покрывая поцелуями каждый миллиметр ее шеи. Моя. Только моя. Никому не отдам, убью, разорву любого, кто даже посмотреть в ее сторону посмеет.

— Макс был свободен, я — нет, — ответил, с трудом заставив себя оторваться и прекратить целовать ее, потому что сдерживаться становилось все сложнее. — Не было у меня никого, Лар, не хочу я других, только тебя хочу, — не выдержал, когда легкая улыбка коснулась уголков ее губ, повернулся резко и опрокинул свою девочку на кровать. Под ее визг и звонкий смех. Да, так мне однозначно нравится больше. Снова впился в желанные губы, а руки сами потянулись к пуговицам на пижамной рубашке. Не сорваться. Только не сорваться. Не зайти слишком далеко.